Christopher Cadogan writes
«Бросить» было гораздо труднее, чем Эдвард мог себе представить. Крису было крайне сложно понять, почему его брат так легко относится ко всему, что между ними происходит. Если в вопросах ссор ответ был очевиден, то в вопросе близости… Все менялось. Кадоган чувствовал свою вину. В том, что в их братских отношениях появилось место чему-то еще, чему-то совсем нездоровому и неправильному, виноват был всецело он. Как справиться с этим, Кристофер не знал. Он знал только, что вопреки всему, что между ними происходит, вопреки ссорам, неприязни, зависти и ненависти, он все равно любит Эда. Раньше эта «любовь» казалась ему естественной, само собой разумеющейся – они родственники, они братья, они близнецы. Разве нужны еще какие-либо поводы для любви? Да, между ними много непонимания, много разногласий, много нерешенных вопросов, много проблем, но кровь не вода, и, стало быть, никого ближе Эдварда в жизни Криса все равно не будет. Как бы, порой, Кадоган не злился, как бы не был обижен и огорчен, как бы ему не хотелось все бросить, и бросить в том числе брата, он всегда, разумеется, знал, что это вопрос минутной слабости. А как только эмоции схлынут, он снова сможет смотреть на вещи здраво и трезво. И в его «здраво и трезво» Эд по-прежнему ему дорог.

    CROSSFEELING

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » CROSSFEELING » FLOWERS FOR ALGERNON » the good place


    the good place

    Сообщений 1 страница 30 из 33

    1

    https://i.ibb.co/fXGT1yr/image.jpg
    магический мир без купюр

    0

    2

    ХЭШТЕГ НУЖНЫЕ ТИПАЖИ
    ХЭШТЕГ ГАРАНТИРОВАНО МЕСТО В СЮЖЕТЕ


    мама ама криминал
    ОБИТАТЕЛИ ЛЮТНОГО
    нечисть, маргиналы и боссы мафии
    https://i.imgur.com/AoQKt09.png


    ВЛАДЕЛЕЦ И СОТРУДНИКИ «MARCUS SCARRS INDELIBLE TATTOOS»


    — владельцем может быть необязательно Маркус Скаррс, а может быть и он, а может быть не Маркус - на ваше усмотрение.
    — ходят слухи, что в салоне умеют не только набивать татуировки, но и сводить их - особенно самые нежелательные, в приличном обществе и в нынешнем сезоне неодобряемые.
    — по выходным многие зависают в соседних барах и что-то знают, но иногда не помнят с похмелья.
    — наши татуировки могут исчезать при полной луне. Или когда ваша мама заподозрила что-то неладное.


    ВЛАДЕЛЕЦ И СОТРУДНИКИ «BETTING SHOP»


    — квиддич - золотое время лудоманства.
    — два министерских рейда пытались прикрыть эту деятельность - но мы тут всё по закону!
    — как и ребята из салона Скаррса, знают о жизни в Лютном больше, чем говорят вслух.
    — принимаем ставки на всё — в том числе на количество пойманных за месяц представителей ПС или ОФ.


    КОНТРАБАНДИСТЫ И МОШЕННИКИ


    — меняют фамильное золотишко опальных Пожирателей смерти на оборотные зелья.
    — ваши маггловские бумажки им не нравятся, но деньги есть деньги.
    — толкают фальшивый товар за фальшивые монеты.
    — любой каприз за ваши деньги — хоть из Ирландии, хоть из Америки.
    — ловкость рук и немного Петрификуса Тоталуса.


    НАРКОДИЛЕРЫ И ПРИЧАСТНЫЕ


    — у нас есть для вас кое-что интересно, отвал башки, не иначе.
    — какой-то у этого коктейля странный вкус.
    — в подобной деятельности замешана нечисть, которую не берут на приличную работу (из соображений безопасности умолчим о деталях).
    — сам ты нечисть, когда выпьешь!
    — Феликс Фелицис - просто детский лепет.

    мы в гражданском
    ВАЖНЫЕ ЛЮДИ
    журналисты, бизнесмены, целители и другие
    https://i.imgur.com/LFPOt1i.png


    ЖУРНАЛИСТ_КА ЕЖЕДНЕВНОГО ПРОРОКА


    — не скитер единой, хотя её мы тоже очень рады будем видеть.
    — сочувствует униженным и оскорблённым, а потому рад_а ногтями и зубами вцепиться в провалы министерства.
    — на многое пойдёт ради сенсации, давайте прощупывать границы тут вместе.
    — с другой стороны, не кусай руку, которая тебя кормит... много философии в работе журналиста.
    — получил_а эксклюзивный компромат на одного из кандидатов в министры... ну что, затрепетали?


    СОТРУДНИКИ ГРИНГОТТСА


    — верим, что там обитают не только гоблины, а крепкие хозяйственники, у которых каждый сикль на счету.
    — находятся между молотом и наковальней в попытке лоббировать интересы волшебников, гоблинов ближних своих лишний раз не зля.
    — для восстановления страны нужно подбить бюджет до профицитного... что-то не сходится.
    — с Министерством надо дружить. Ну или хотя бы держать нейтралитет.
    — чего эти ваши маггловские бумажки то горят, то рвутся? Еще и с девчонкой на картинке.

    0

    3

    SIOBHAN LYNCH
    30+- лет; полукровна; помощник в ночлежке, целитель; близкая подруга, правая рука и соавтор ночлежки "у белби"
    https://i.imgur.com/XVI1xj4.png
    alyona mikhailova only

    [indent] Белби так и не узнает историю обращения Шивон - когда они встречаются, она всеми силами цепляется за ускользающую нормальность собственной жизни, враз перечёркнутую её новым социальным статусом - из целителя больницы им. Святого Мунго Линч превращается в партию, святая становится грешницей: она первая приходит к Белби и предлагает ему себя в качестве подопытной в новом многообещающем эксперименте. Она готова на всё, чтобы перестать быть оборотнем; жажда жизни и любовь к их спасению перевешивает отчаяние от нежелания жить в шкуре зверя (будь их чуть меньше, она без сожалений бы убила себя). Белби без раздумий соглашается, ещё не зная тогда, что это станет началом многолетней дружбы.

    [indent] После - эксперименты и побочные: она сама зашивает собственные раны и помогает варить противоядия для других, забывая о собственной душевной и физической боли - после увольнения ей отчаянно хочется быть нужной, и Дамокл - единственный, кто готов ей предложить и это. Они мало общаются на личные темы - Шивон блокирует все попытки проникнуть в её прошлое, отрезает своё "до", как будто этого никогда не было. Белби знает, что она училась на Рейвенкло и была блестящей в Травологии, но ничего о её семье: даже о её Дне Рождении Белби узнаёт случайно, но с этого дня каждый год не забывает устраивать ей что-то особенное.

    [indent] Он проникается любовью к ней незаметно - её услужливость и уверенная забота, мобилизующаяся в самые тяжёлые моменты уверенность и профессионализм во врачевании помогают не сдаваться и ему; поддерживая друг друга, держа в балансе две чаши весов. Именно Шивон становится первым волком, на котором срабатывает Аконитовое зелье. Тень Шивон незримо присутствует на церемонии вручения Дамоклу Белби Ордена Мерлина за это открытие. Она перерезает ленточку при открытии ночлежки и становится там управляющей, ведь число тех, кому нужна помощь, продолжает увеличиваться.


    [indent] Мне очень нужна волчица с внешностью Алёны Михайловой, поэтому её ни на кого не разрешу менять, остальные детали, включая имя, обговариваемы; это заявка на дружбу, никакой романтики не подразумевается - подчеркну на всякий случай, но Белби будет всячески способствовать устройству её личной жизни, это факт! Приходи за деталями в личку, очень жду, обещаю место в личных эпизодах, сюжете и моём сердечке.


    ПРИМЕР ПОСТА

    [indent] идея рождается в сознании назойливой мухой; она ползает по периферии, сообщаясь с повседневными делами и мыслями, никогда не давая забыть о себе. луна кормится новым днём, разрастаясь, дамокл смотрит на небо в поисках подсказки, правда и справедливость заводят нужные шестерёнки в его голове, муха жужжит, потирая передние лапки - от слов к действиям, от попытки к успеху, так начиналось любое великое дело.

    [indent] так заканчивалась идея и начиналась практика - долгая и неудобная часть, неучтённые промахи и досадные ошибки, зарубки на чьей-то жизни и коже, белби всегда со страхом ждёт эту часть. он много времени проводит в бумагах - мудрость и вековая пыль, не выветривающаяся из ноздрей до конца оседают в нём тяжким грузом, незнакомые языки, переводить с которых приходится многие дни и ночи, жалят двойными смыслами и скрытыми контекстами, понять которые в одиночку сложно. он и не пытается всё сделать один; постоянно пишет о'флаэрти, оставшемуся в лондоне выполнять повседневные заказы, пока белби носится по шотландским архивам, зарабатывая непроходящий насморк и стаптывая каблуки когда-то удобных ботинок. в записках ему дамокл никогда не говорит о том, что задумал - эта тайна живёт с ним, и даже произнести такое вслух - всё равно что спугнуть удачу, а она ему очень нужна.

    [indent] он много читает и много пробует - но больше работает в стол, как настоящий кабинетный учёный; ещё со времен, когда он впервые прочёл в запретной секции о свойствах аконита (волчья отрава), мысль начала укореняться и зудеть временами, а после путешествия по балканам оформилась в действие. он начал искать - его или её, с которым обязательно должно получиться. дорога привела его даже в министерство, где после сбора десятков бумаг и подписей, заполнения трёх формуляров и оплаты пошлины ему выдали краткий, небрежно написанный на корешке старой папки список зарегистрированных оборотней, с каждым из которых он потерпел неудачу.
    [indent]  [indent] с каждым, кроме.

    [indent] - я уверен, что аконит может убить волка, - просто говорит он при первой же встрече, глядя люпину прямо в глаза, и тут же исправляется, заметив тень ужаса в его глазах. - в смысле... эээ... вам ничего грозить не будет. но ваш... волк, да, вот он... станет поспокойнее. в идеале вообще - пуф! - белби делает в воздухе движение руками, как маггловский фокусник на детском празднике, визуализируя потенциальное исчезновение люпиновской звериной сущности. - как-то так.

    [indent] белби очень много знает об оборотнях - но вот так, за диалогом, с деловым предложением, встречается с ними впервые, и люпин ему ужасающе интересен; едва сдерживается, чтобы не потрогать его, чтобы измерить температуру, нацедить в пробирку немного венозной крови, проверить пульс. однажды он видел парочку оборотней - вне полной луны, разумеется - во время одной из своих прогулок по запретному лесу в школе (в той самой, где он едва не попался в приготовленный для кого-то силок и только подаренный мамой на Рождество вредноскоп спас его от участи быть съеденным какой-то магической или не очень тварью), и даже те показались добросердечному белби нуждающимся в его, дамокла, защите и спасении от участи изгнанников без собственной вины и помимо собственной воли. что уж говорить о юном люпине, состраданием к которому сердце белби наполнилось при первом же разговоре.

    [indent] у ремуса нет и не было ни одной причины доверять дамоклу, чужаку, от которого пахнет больше неприятностями и непредсказуемостью (знаменитое волчье чутьё должно было проинформировать люпина об этом), пола мантии которого ещё слегка дымится после неудачного эксперимента (заметив это, белби смущенно растирает её мыском ботинка).

    [indent] у дамокла не было ни единого шанса его убедить - только показать. рассказать. убедить попробовать хотя бы раз (белби умалчивает, что этот раз может быть единственным). он быстро считывает отчаяние и желание ремуса ему поверить (потому что ничего другого не остаётся), и белби малодушно этим отчанием пользуется, успокаивая совесть ещё более тщательной работой и изнуряя себя бесконечными перепроверками доз и долей по старым книгам.

    [indent] уверенность белби базируется на чутье, интуиции, природном даре; зелья - то единственное, где он чувствует твердую почву; нога не скользит перед потенциальными неудачами, он доверяет своей руке и палочке, как продолжению себя самого. он сжимает в руке свою часть портала - старый носовой платок с вышитыми инициалами д. б., принадлежащий не то ему, не до брату - кто их разберёт. второй такой же у ремуса - белби сверяется с карманными часами, чтобы убедиться, что сейчас самое время переместиться на остров.

    [indent] тот встречает его солёными брызгами и промозлым ветром, привычным для северного моря; хижина на холме, с которого можно обозревать долину, размазанной серой кляксой выписана на фоне вечереющего неба. белби решает дождаться люпина здесь, приседает на покрытый лишайником неровный камень, вслушивает в буйство окружающих природных звуков. ещё одна стихия, с которой ему предстоит столкнуться.

    [indent] люпин присоединяется к нему скоро - белби приветствует его кивком, помешкав, протягивает руку для рукопожатия. с той первой встречи прошло немало времени, чтобы формальности были отброшены, важные слова сказаны, а жесты стали привычными. жестом же он приглашает ремусу присоединиться к нему - в нитке горизонта вода кажется почти чёрной, водная рябь звенит, и эти декорации идеально подходят для непростой беседы и непростого дела, которое им предстоит. дамокл откашливается:

    [indent] - я знаю, что мы это обсуждали не один раз, - он непроизвольно сжимает кулаки, уговаривая себя продолжать. не останавливаться. - но я должен спросить. ты уверен? - белби делает маленькую паузу, но поспешно добавляет, не давая ремусу ответить. - луна взойдёт завтра. что бы там ни было... я никуда не уйду.
    [indent]  [indent] не останавливаться.

    0

    4

    MR. SHAFIQ
    40-ish; PB; ДЕНЕЖНЫЙ МЕШОК OF YOUR CHOICE; EX-FIANCÉ
    https://64.media.tumblr.com/a90a08e0e8bf861327cdfde847f4a48d/3f9eb1828c83c7ec-1a/s540x810/440bf2754a52e19cb60a250cc19ccbc0d7d6d7a6.gif https://64.media.tumblr.com/b12f6ad4e9e7812c0abd8b565e4b71e8/3f9eb1828c83c7ec-3c/s540x810/b1ad2b0588eecf78859f4cbc2c6bb625769bd548.gif
    OSCAR ISAAC

    Говард Кнолл красавец, и это свойство его с младенчества отличает.
    Его только завистник не признает, только безнадежный не замечает.
    В Говарде всякий души не чает,
    Он любую денежку выручает
    И любую девушку приручает –
    И поэтому Говард всегда скучает.

    Жизнь мистера Шафика с младых ногтей – цикл счастливых, но до оскомины скучных предсказаний. У него по праву рождения есть абсолютно в с ё, хоть ты сверяй по списку судьбоносного бинго:

    Деньги? Есть.
    Чистота крови? Высшая 28-я проба.
    Власть? Шла бонусом к деньгам.
    Статус? Счастливейший сукин сын.

    В жизни мистера Шафика есть всё, кроме самого главного – азарта и страсти. Все желания исполняются ещё до того, как он успевает по-настоящему чего-то захотеть, пари никогда не проигрываются, женщины никогда не уходят сами, ну, кроме одной, да и та зачумлённая.

    Ан-дро-ме-да.

    Мать повторяла ему, что Блэки – хорошая партия, лучшая из тех, что сейчас они могут найти для него на брачном рынке. Мистер Шафик считает, что любая партия одинаково выигрышна, если чистота крови не оставляет сомнений, а что до любви – мистер Шафик любит качественные вещи, без выбраковки и изъянов. С остальным можно стерпеться, можно не замечать.

    До официальной помолвки и знакомства с молодой невестой меньше месяца, когда дом Блэков облаком накрывает скандал. Мать причитает об отвратительном воспитании, мистер Шафик же в очередной раз поражается собственной удачливости, но где-то в сознании занозой остаётся удивление.

    Ему впервые предпочли кого-то другого, и это почти что ранит, если не считать того факта, что сам он не успел проявить к несостоявшейся невесте ни капли интереса.

    Его жизнь после этого – гедонизм и желание найти хоть что-то, что хотя бы на секунду сделает существование не таким приторно сладким.

    А потом его настигает чума.

    У чумы карие глаза и отравляющий смех. Чума носит такое же имя, как и та, что отвергла его без толики сожаления.

    Ан-дро-ме-да.

    Если бы он узнал её раньше, он бы, возможно, не переспал с ней. Если бы он узнал её раньше, он бы высмеял её выбор грязнокровки, из-за ссоры с которым она оказалась там, где он её нашёл.

    Узнавание пришло с утренними лучами солнца, пустой кроватью, короткой запиской,  рубцом на эго и злостью.

    Он думал, что пережил и этот удар, удивляясь тому, какой кислой вдруг на вкус показалась жизнь, пока через несколько лет вновь не столкнулся со взглядом карих глаз и отравляющим кровь смехом.

    У его проклятья на руках была дочь лет шести и её волосы меняли свой цвет каждые три секунды. А мистер Шафик смотрел и вспоминал портреты из фамильной галереи.

    На каждом втором был маг-метаморф.

    Мистер Шафик сделал глубокий вдох и понял, что мир стал немного интереснее. В воздухе завис запах специй и пряностей. И последние три с половиной года он следует на острый запах, подбираясь всё ближе к его источнику.

    В конце концов, кто может сказать ему “нет”?


    ДОПОЛНИТЕЛЬНО:
    - Имя и род занятий любые, на ваш вкус, как и фамилия. Главное условие, чтобы она была из списка "Священных 28" и не пересекалась с теми, что уже есть на форуме.
    - Возраст не критичен, но мне лично видится, что он солидно старше Меды и именно поэтому они едва ли пересекались даже на всяких раутах.
    - Официально помолвка так и не состоялась, поэтому Шафик может быть не_спокойно обручён, женат, разведён, вдовствовать, но я для удобства буду звать его бывшим женихом.
    - У них с Андромедой произошёл один-единственный пьяный раз где-то в конце февраля 1973. Она в тот период разругалась с мужем и думала, что навсегда, что там было у Шафика - только вам и Аллаху ведомо, но после этого на свет 30 октября 1973 родилась Нимфадора.
    - И Меда, и Тед в курсе, что Дора не родная Тонксу, но она на 1000% его дочь. Шафику они об отцовстве сообщать не планировали, но тут удача сыграла не в их пользу.
    - Это заявка про паскудного бывшего, которому скучно и его единственное развлечение - выводить на эмоции Меду и воображать, как весело было бы поиграть в семью с ней и Дорой. Хотя сам он абсолютно не связан моралью в плане случайных связей по сей день.
    - В общем, милости прошу к нашему стеклянному шалашу, обещаем с Тедом не_любить, постов сколько нужно ждать, слои этому пирогу боли генерить обоюдно.


    ПРИМЕР ПОСТА

    1972

    В уголках кровь, в уголках смех
    Сдерживаем ребрами чудовищ всех

    Аппарация для Андромеды – это всегда чувство удара куда-то в солнечное сплетение, от которого к горлу тугим комом подступает тошнота. Это звон в ушах, который через пару мгновений сменяется шумом нового места. Это мурашки по коже от разницы температур в месте, где Меды больше нет и где она уже есть.

    Она закрывает глаза, в надежде унять тошноту и слабость. Пальцы крепко сжимают ручку чемодана, который, Мерлин его раздери, кажется таким тяжёлым, таким невыносимо тяжёлым, словно Меда в нём унесла всю свою жизнь из дома.

    В общем-то так и есть.

    От этих мыслей тошнота только усиливается, Меда дышит глубоко и часто, заставляя себя всю подобраться, расправить плечи, пересилить собственное тело волей – для слабости сейчас не то время, не то место.

    Меда наконец-то открывает глаза, позволяя взгляду скользнуть по улице ночного Лондона, подмечая свет в окнах домов, несколько заведений (лишь одно из них всё ещё работает в такой час), спешащих по своим делам прохожих. Кто-то обходит её, застывшую на тротуаре с чемоданом, с недовольным ворчанием – Меда лишь провожает незнакомца взглядом.

    Адрес Теда известен ей наизусть – это тот же адрес, который она старательно выводила на конвертах писем, куда отправляла дурацкие открытки и подарочные свёртки.

    Она знает адрес, смотрит на номер дома, но колени дрожат, да она вся трясётся как осиновый лист – сделать шаг ей почему-то невыносимо страшно.

    Но вернуться в родительский дом ей ещё страшнее. Поэтому она на негнущихся ногах идёт вперёд, поднимается по обшарпанной лестнице вверх, мимо стен с облупившейся краской, дурацкими росписями и надписями-шрамами, пересчитывая номера квартир.

    Квартира Теда последняя в доме, подпирает обветшалую крышу и Меде кажется, что если она постучит – дверь упадёт прямо на неё. И всё же она рискует – стук маленького кулака больше похож на то, как в двери скребётся кот. Она прислушивается настороженно, с губ слетает напряжённый нервный смешок, больше похожий на хрип.

    С чего она вообще взяла, что Тед дома?

    Она стучится ещё раз – чуть сильнее и громче, устало уткнувшись в рассохшуюся древесину лбом. И вздрагивает, когда чужие шаги за дверью по ощущениям рикошетят ей прямо в голову.

    Меда узнаёт Теда ещё даже не увидев – по сонному вздоху, неразборчивому бормотанию. Пальцы наконец-то разжимаются, отпуская ручку чемодана, позволяя ему с глухим стуком упасть на пол.

    Ей кажется, ноги всё ещё дрожат, когда она делает шаг за порог – ныряя под крепкие руки, обнимая Теда и утыкаясь лицом в его грудь. Она всё думала, что скажет ему, когда придёт, как поздоровается, а в итоге только дышит тяжело и часто, словно вот-вот заплачет, но слёзы никак не идут. Вместо них приходит какой-то дикий кислородный голод – она не может надышаться Тедом, ей кажется что если он вот сейчас отстранится, оттолкнёт её – она сдохнет на этом самом пороге.

    А теперь, когда Тед рядом, умирать ей совсем не хочется.

    _______________________________________________________________________________

    1973

    Ты темная вода под тобою мили
    Будто бы в тебе все солнца утопили

    Если бы кто-то сказал ей, что между её домом с Тедом и родительским домом будет что-то общее, она бы ни за что не поверила. И тем не менее вот она, общая деталь, осознание которой по ощущениям переворачивает все её внутренности, скручивая их в тугой болезненный узел.

    Она стоит на пороге и ей страшно открыть дверь, потому что она не знает, что хуже – если за этой дверью её никто не ждёт или же наоборот – если ждут.

    Меда делает глубокий вдох, пальцы сжимают прохладный металл и на выдохе поворачивают дверную ручку.

    Прихожая встречает её неопределённостью и тишиной, давящей и тоскливой. Меда захлопывает за собой дверь и стоит несколько мгновений, прислонившись к ней спиной, привыкая к полумраку. Дом ощущается раненым зверем, как и она сама. И Андромеда не понимает, как сделать так, чтобы произошло исцеление.

    А главное, нужно ли что-то делать?

    С тяжёлым вздохом она отстраняется от стены и делает несколько шагов в сторону кладовой. Под её ногой что-то громко хрустит и Меда замирает, устремляя взгляд вниз.

    Что-то оказывается осколками её кофейной чашки – той, что Тед ей купил где-то в одной из лавочек Хогсмида. Меда отступает и сглатывает комок в горле, одними губами произнося “Репаро” и поднимает кружку с пола, сжимает её в руке, ощущая тяжесть и прохладу керамики.

    Ей требуется пара минут, чтобы всё же дойти до кладовки – коробки их с Тедом вещами так и стоят внутри, неразобранные после переезда и безымянные. Всё, на что им тогда хватило сил – подписать “Хрупкое” на части из них.

    Стоило сделать такую же надпись на браке, видимо. Потому что его-то они, судя по всему, разнесли в щепки при переезде, и заклинанием починки тут не помочь.

    Меда вздыхает и взмахом палочки переносит коробки в гостиной, а следом за ними и запрятанный в глубине кладовой уменьшенный чемодан. Она кладёт его рядом с собой на пол в полупустой гостиной, которая выглядит больше как поле боя, и увеличивает, раскрывая. Места в комнате остаётся не так уж много для манёвра, но Меду это не останавливает. Она тянет к себе ближнюю коробку, открывая и изучая её содержимое. Словно в насмешку на самом верху оказывается сложенное свадебное платье и у Меды белеют костяшки – так сильно она сжимает картонные стенки. Страшно хочется разрыдаться, но Меда одёргивает себя – она сама всё разрушила, сама сделала непоправимое, так какое она имеет право разводить сопли и жалеть себя? Точно не сейчас, точно не здесь.

    Она закрывает коробку и отставляет в сторону. Возможно, следующая находка не заставит ей ощущать себя самым большим чудовищем на Земле.

    Потому что она и без этого в курсе, кто она.

    Очередная Блэк, которая своими руками разрушила самое светлое, что было в её жизни.

    Разве могло быть иначе?

    0

    5

    LA FAMILIA LESTRANGE



    https://i.postimg.cc/25Vv5VLk/272.gif
    rabastan lestrange. 30. pureblood
    thomas doherty


    .депрессия - смерть // это жестокий квест, в котором без жертвы не найти приз, так пусть этой жертвой как виновник зла станет антихрист

    ногти обточены под мясо. дерма зудит, набухает, пульсирует - кровит. вся простынь вымазана ярко алым, но все улики самоповреждений скрыты под накрытым покрывалом. руки - в карманы да поглубже, пальцы собраны в кулак, верхние резцы спиливают дёсны. натянутое струной тело каменеет, когда бездействие становится основной религией - так завещал старший брат, обнимая щеки ладонями. сиди тихо. я все решу, все исправлю. услышишь звук - представь, что это крик перелетных птиц.
    внутреннее всегда вступало в конфронтацию с внешним - осознание собственной уязвимости в силу возраста воспитало жажду непримиримого мятежа. сделать все с точность до наоборот, получить заслуженный шрам/два/три, поехать крышей и вдавить педаль на полную - сделать хуже в сотни раз, упасть, подняться. повторять не менее двух раз в день в три подхода. рабастан - это про смех навзрыд.
    чувство неоплаченного сердечного долга терзает сильнее любой средневековой казни. иногда думается: лучше бы ему подарили путевку на плаху. лучше бы все закончилось. оборвалось. исчезло. как исчезает и на глазах истончается единственный, с кем можно быть собой.

    бывший колдомедик и владелец лавки древностей; в жилах вместо крови стынет чистый спирт; любитель любого рода самоуничтожений, главное из которых - упиться до невменоза; и по мне стреляли, и я упал в лужу нахуй блять так и лежал (с); после падения лорда силком вытащил брата из тотальной апатии, укрыв и  его, и себя в собственной квартире на окраине лондона; с концами открестился от отца и матери; активизировал синдром спасателя; в прошлом трахал все, что движется, сейчас трахает только мозг.

    https://i.postimg.cc/sgn7ypXH/273.gif
    thanatos lestrange. 54. pureblood
    daniel craig


    .гнев - война // меня подбросили, как в горящий дом живой свёрток, ведь я вижу всех нас на общем фото - "пост мортум"

    руки по локоть в крови. в крови невинных или постфактум виновных без вины. здесь нет святых, жертвенных и праведных - каждый по праву заслужил его первобытной жестокости. садизм может быть оправдан. садизм должен быть оправдан. язык иного рода незнаком - стадо по своей природе внимает только язык боли. семья - в числе этого самого стада.
    боль - вместо любой сыворотки правды. использовать её всегда и всюду. использовать вчера, сегодня и завтра. использовать в качестве отмычки и вместо дипломатии. бить по физике или морали - это красиво.
    знание, как использовать врожденное чувство страха, было даровано с первого вдоха. как и убеждение, магия настырного давления - искусство любого манипулятора в техничном жонглировании душами. кретины скажут, что это блеф. шулерство. он, раздвинув пальцы рук, посмеется и нежно обнимет хрупкое горло. вот очередной фокус. как долго сможешь задержать в легких воздух, прежде чем зал взорвется возбужденными овациями?

    глава отдела магического образования;  и жнец и чтец и на хуе игрец, в простонародье - бывший владелец элитного ресторана со своими скелетами в шкафах или иной деятельностью с высоты птичьего полета; эстет и педант; коллекционер живописи; после падения лорда был объявлен вместе со всей семьей в розыск, но откупился, продав ресторан, большую часть собственной коллекции и гордость вкупе с принципами.

    https://i.postimg.cc/s2qWGs5p/271.gif
    ophelia lestrange (nee selwyn). 51. pureblood
    nicole kidman


    .торг - мор // они мне лгали о славе, определив заведомо в плен, миссия жизни моей - тупая боль, так зачем она мне?

    молчание душит. если спросишь - никогда не скажет, не ответит, не прошепчет. всегда эта дежурная улыбка, сотканная из муляжа счастья, выдрессированной покорности и заученного закона "у меня все хорошо". ей хорошо умываться слезами, носить на шее изумруды, быть самым изысканным украшением целого дома. она - живое произведение искусства. она - венец ЕГО персональной коллекции, лучший экспонат, статуя из жемчужного мрамора и магнум опус художника эпохи ренессанса. улыбайся шире. вот так. даже если рот зашит, улыбайся словно этот жест - последний.
    в ее груди застыл крик трагичного минора. бездействие, безысходность, слабость. страх. ей страшно перманентно, тело бьется мелкой дрожью, сердце рвется, кровоточит и гноит за детей, которым не в силах помочь. лишь заштопать внешние раны, улыбнуться и тихо-тихо, словно тайну, неслышно прохрипеть: у нас все хорошо.
    с домом обычно сравнивают крепость. там стены становятся непробиваемыми баррикадами, а свет струится из окон, позволяя заблудшим отыскать путь. там тепло греет душу изнутри, одеяло защищает от холода и зла. дома тихо, безопасно. и стены лечат. здесь - не дом, не крепость, не спасительный приют. здесь дрожат колени, а органы съеживаются, когда грузный шаг доносится приближающимся судным днем. одеяло от зла не спасает — в детстве чудилось, что оно само зло, связанное из человеческой кожи, а стены, офелия, не лечат. они запоминают стоны и детские рыдания. треск не угля, а ломаных костей. улыбнись. сейчас нам всем обязательно станет светлей.

    завсегдатай благотворительных фондов, главный спонсор общества бедствующих волшебниц;  после падения лорда осталась подле мужа, вынашивала план по его дискредитации и вот-вот уже была на пороге министерства, чтоб сдать его со всеми явками и паролями - опоздала, будучи пойманной танатосом за руку, - сбежала.

    https://i.postimg.cc/vHsWvYkh/270.gif
    helen lestrange. 24. pureblood
    taylor lashae


    .отрицание - голод // сзади ближе посланцы - воины без икон и всадник лижет мой страх раздвоенным языком

    в детстве мир кажется ярче. закрывая глаза, сознание рассеивает отголоски смеха, щеки рдеют от кусающего солнца, а трава под ногами чудится бархатной. со временем все это куда-то исчезает. на замену смеха приходит коцаный кашель, солнце тускнеет, трава высыхает. кто-то скажет, что это время поменялось. нет. это люди закашляли, потускнели и высохли. жизнь уродует людей. и элен невыносимо само ощущение этого уродства.
    у неё грима - на все случаи, на любые катастрофы, на каждый день без перерывов на обед. элен - имитация, мимикрия в лучшем из ее проявлений и адаптация к любой реальности. играть на публику, играть, пока никто не видит, искусно лицемерить, сидеть на двух стульях и никогда не ошибаться. очаровательна. абсолютно исключительна. попытки в обман самой себя даются с удивительным успехом. от элен нельзя отказаться, ее нельзя бросить, невозможно не вспомнить, не думать и не любить. французская богема читается в каждом жесте - плавность и четкость движений вводит в транс, от одного взгляда несется дурь и легкие забывают качать кислород. до чего вельветовая фантазия, элен. ведь все это только в твоей голове.

    прибыла в англию незадолго до падения лорда с целью познать вкус нового мира, как итог познала только вкус говна и разочарования; пыталась организовать лестрейнджам совместный побег - потерпела фиаско; владеет тремя языками: родным французским, приобретённым английским, врожденным пиздабольским; во мне сто лиц и тысяча ролей (с); вариативно -  хлопает глазами и взлетает при виде рабастана, тот отвечает ей женщина, я не танцую мр3 думается, это он так флиртует ( нет ).


    тут типа должны быть какие-то пожелания, но я просто желаю собрать всю коллекцию аддикций ( семью ). при личной встрече за гаражами расскажу кто кого пиздит ( батя - спойлер - пиздит всех ), кто поехал крышей ( эт я ), кто купается в морях стокгольмского синдрома ( это мамка ), кто лучший из худших ( это баст ), а кто сидит с попкорном и наблюдает в первых рядах ( это лена полено ).
    сама история в общих чертах неизменна, а вот характеры, жизнь до/после и отношения внутри этого цирка уродов - вполне. вероятно я в прошлой жизни был турком, иначе откуда у меня такой талант к торгам. короче приходите в мой дом мои двери открыты мр3 но сначала быстрый тест на совместимость: бутеры со шпротами на белом хлебе или черном??

    Отредактировано My Feelings (Пт, 5 Апр 2024 22:34:06)

    0

    6

    DOROTHY ‘DORA’ RIDGEBIT
    35; HB/PB; ДРАКОНОЛОГ, ФОТОГРАФ; EX-GIRLFRIEND
    https://i.imgur.com/FogoiZT.jpeg
    IRINA GORBACHEVA

    У ног Доры лежит целый мир, и она загребает его большими горстями, потому что никто не сказал ей, что нельзя. Её отец, Харви Риджбит, наоборот, всю свою жизнь учил дочь, что можно, что нет невозможного – есть неизведанное и оно ожидает, пока самые смелые найдут его.

    Вот почему у Доры нет никакого стоп-крана в голове, есть только цели и воля их достигать одну за другой.

    Робину, наверное, должно льстить, что он стал одной из её целей. Возможно, Робину и льстило все те недолгие месяцы, что они были вместе. Жаль только, что он не мог ей дать того, что ей было нужно – он тоже мечтатель, но ставить собственные мечты на самое первое место, заслоняя чужие, так и не научился. Хотя Дора искренне пыталась привить любовнику и здоровый эгоизм, и мысль о том, что нельзя бесконечно ввязываться в проблемы семьи, забивая на себя.

    Робин всё ещё считает, что Дора – невероятная. Просто он из другого теста, просто у него помимо мечты стать драконологом – пачка обязательств и несколько сиблингов, которым он нужен. А ещё Робин не такой бесстрашный, как Дора – а потому побег из Англии в Венгрию не стал для него спасением – только лишь лимбом. Он ведь не знал, что уносит с собой все страхи и мысли о кошмаре с человеческим силуэтом. Она не знала, как помочь ему от этих кошмаров проснуться – её чудовища всегда были иного толка.

    Возможно, это была главная причина, по которой они расстались.

    Возможно, это та причина, по которой Дора вернулась за Робином следом.


    ДОПОЛНИТЕЛЬНО:
    - Это заявка про храбрую девочку Дороти, которая отчаянно пыталась спасти трусливого льва Робина от себя самого.
    - Заявка не в пару, скорее во что-то дружеское, но любить и носить на руках обещаю, как и искать кого-то более подходящего вам по масти.
    - Дора – горячая голова и Исследовательница с большой буквы И, дочь того самого драконолога, который открыл заповедник в Румынии.
    - Все детали и нюансы обсуждаемы, но имя Дора хотя бы как прозвище хотелось бы сохранить.


    ПРИМЕР ПОСТА

    Никогда не тревожь того, кто лежит на дне.
    Я песок, и большое море лежит на мне,
    Мерно дышит во сне, таинственном и глубоком.
    Как толстуха на выцветшей простыне,
    С хлебной крошкой под самым боком

    Не стоило возвращаться. Это же так просто, так очевидно было всем, кроме него. Даже Доре, которая убеждала его остаться, хотя у них всё и закончилось, едва начавшись.

    – Ты там опять будешь так скакать перед ними всеми, грузить себя чужими проблемами, как вьючное животное мешками с дерьмо, Роб, – у Доры от бессильной злости глаза кажутся бездонно чёрными, но Робин всё равно не перестаёт складывать немногочисленные пожитки в рюкзак.
    – Это не твоя проблема. Здесь у меня больше дел нет, – он придирчиво всматривается в майку, пытаясь понять, удалось ли её очистить от копоти и капель драконьей крови, – и чем бы я себя не грузил там это моё дело.
    – Да ты же больше никогда не вырвешься оттуда. Они навешают на тебя все грехи, вину за любое дерьмо, что с ними происходит, а ты и рад. Ты такая тряпка, Роб, а я-то думала ты мужик.
    Он знает, что ей лишь бы говорить, что в запасе у неё колючих слов – не счесть, но тем не менее он всё равно дёргается, губы поджимает, смотрит на неё исподлобья. Дора осекается и качает головой.
    – Неужели они лучше, чем я?
    Робин пожимает плечами и закидывает на плечо рюкзак, подходит к женщине ближе, целуя тёмную макушку на прощание.
    – Они – моя семья. Я думаю я задолжал им разговор.

    Путь из Венгрии до Британии – это изматывающая вереница поездов, аппараций, автобусов и каминов. Робин от усталости что тот побитый жизнью чёрный спаниель – и от этого решимости переступить порог “Вишнёвого цвета” он не находит в себе сразу. Вместо этого ноги сами несут его туда, откуда он начал свой побег.

    “Сомбреро от Кабрера” выглядит чуть иначе, чем он запомнил его перед уходом, и Робин хмурится, подмечая отличия. В желудок острым винтом вкручивается тревога, от которой во рту становится кисло. Робин осматривает закрытый магазин сначала сквозь витрину – на ней другая коллекция, Матео умница, вдохновения не потерял, и от этого дышать становится чуть легче.

    Робин заходит в магазин как можно тише, хотя и знает, что внутри никого. Он проходит между полками, обводит глазами небольшой торговый зал и прикрывает глаза, полной грудью вдыхая родные запахи.

    Удивительно, что когда он, словно одержимый, удирал отсюда налегке в таком далёком сентябре, он не подумал об одной простой вещи.

    Куда бы мы не переезжали, мы забираем с собой себя. И Робин забрал больше, чем мог унести. Он забрал тоску по прикосновению к фетру, грусть по тому, как ворчат на поглаживания по голове младшие (“Мы уже не дети, Робби, фраза “личное пространство” тебе о чём-нибудь говорит?”). Он унёс в рюкзаке пару сменных вещей и удушающую вину за то, что не попрощался как следует.

    На то было две причины. Одна заставила решительно переступить погод, вторая – продолжать идти и не возвращаться долгие месяцы.

    Мечта стать драконологом, липкий ужас от перспективы ещё одной встречи с Лестрейнджем. По местам расставьте сами, не маленькие уже.

    Робин садится на пол, опираясь спиной по прилавок, и достаёт из рюкзака запечатанную бутылку портвейна – прикупил на вокзале, чтобы отметить своё триумфальное возвращение (ну или запить им печаль, если окажется, что его и не ждут вовсе).

    Он успевает сделать первый глоток из горла, когда открывается дверь. Морщится и приказывает себе дышать, но всё равно закашливается, закрывая рот локтем. Потому что портвейн крепче, чем он думал, или потому что в дверях стоит тот, которого он надеялся не увидеть больше никогда?

    Подчеркните правильный ответ, большие уже.

    Робин наконец-то перестаёт давиться кашлем и поднимает на Рудольфуса блестящие от слёз глаза. Рот открывается, рот закрывается – приветствия так и не находится подходящего, поэтому Робин молча делает ещё один глоток, не разрывая зрительный контакт.

    Его храбрость где-то на дне бутылки – надо достать, не тонуть же бедной.

    – Извините, мы знакомы? Плохо различаю людей, когда на них нет головного убора. Приложите к голове что-нибудь из образцов. Вон там, кстати, колпак вашего размера.

    “То есть в Венгрии нам не дохлось, обязательно надо было сюда вернуться? Ты гений, Робин”.

    Кто-то мечется, ходит, как огонек в печи,
    Кто-то ищет меня, едва различим в ночи
    По бейсболке, глазным белкам, фонарю и кедам.
    Я лежу в тишине, кричи или не кричи.
    Мои веки ни холодны и ни горячи.
    И язык отчаянья мне неведом.

    0

    7

    HUNTER SCAFER as POOR DEAR VENETIA
    https://63.media.tumblr.com/8ad244298f1ea27d3e3174ec1000bf41/69bf5ebab0e8716c-7e/s400x600/1cda9d8c8d9def191d938483efbe8da0ca6b5dc0.gif https://63.media.tumblr.com/ab3a47b5b4a1b6ec9d4240c82b16c54a/69bf5ebab0e8716c-3e/s400x600/bec79fefd7168666d51dea04f4c45e09f01c3c16.gif

    x. Журналистка в Пророке (или не в Пророке), кузина Крауча-мл., предположительно доча одной из сестёр Крауча-ст., имя менять можно, по фамилии давайте порешаем на месте. 
    x. Барти и Венеция знакомятся в Хогвартсе — их родители общения друг с друг не поддерживают, но Крауч знает всех поименно (а ещё по дате рождения, факультету, работе — даже будучи ребёнком он бережливо хранит в памяти всё, что может оказаться хоть сколько-нибудь полезным). Венеция искренне удивляется, когда слизеринец проявляет дружелюбие. Барти ничего не делает просто так, но замкнутой девочке с причудами эта дружба здорово помогает социально утвердиться, Крауч же решает, что иметь "своего" человека в той части семьи будет полезно.
    x. Венеция далеко не дурочка и в свои юные годы уже успела заиметь имя и какую-то репутацию в мире журналистики, вот только навыки критического мышления будто бы схлопываются, когда дело касается Барти. Она делает опасные журналистские расследования в четыре разворота про контрабанду в Лютном переулке, но даже не подозревает, чем занимается любимый кузен, считая его худшим пороком высокомерие.           
    x. Во многом Барти вполне искренне к ней привязан (а после смерти матери Венеция и вовсе осталась самым близким ему человеком из родни), он уважает её ум и характер, но это не отменяет того факта, что он паскуда манипулятивная — знает, когда изобразить жертву и надавить на жалость, когда побыть защитником, и в каких дозировках выдавать заботу и внимание, чтобы розовые очки на глазах кузины не потрескались. Венеция жутко переживала, когда Барти бесследно исчез прошлой зимой и теперь  активно продвигает хейт Ордена в сми, не усомнившись в истории его похищения ни на секунду. 

    0

    8

    IAIN GLEN as MR. GOLD
    https://i.imgur.com/JkPTgDu.gif
    werewolf capture unit; sugar daddy

    у мистера золотого великолепный счёт в гринготтс. одним гоблинам известно, какими путями он его сколотил, но долли не дороги волнуют, а количество монет. у мистера золотого лишь один недостаток — живая жена, мёртвые дети. вервольфы не прощают никого. долли в кабинет к нему — как домой, с бутылочкой бренди, коробкой печенья. разливает сочувствие в фарфор, снова уходит ни с чем.

    а потом приходит в гости. вечером. в полнолуние. у мистера золотого самый главный секрет — не у гоблина за пазухой; в подвале. живая жена гремит цепями, волком воет, не может себя простить. долли растекается медовой угрозой, галлеоны — закрывают глаза. полная луна за разом раз звенит в карманах, но долли мало. мало. мало.

    — тут не хватает колечка, мой золотой.


    или я веду тебя к мистеру белому на допрос, или ты меня к мистеру розовому на обливиэйт. ну или плати браком за свою любовь клыкастую.
    ВЫБИРАЙ часики-то тикают

    0

    9

    MILES SPENSER
    30; HB/PB; звезда и дива; I hate everything about you
    https://64.media.tumblr.com/68acba6788f7f8867668f17907e6e317/4c80df6113dec6eb-cf/s500x750/71b1f57064dffa00391c99ad1410b85c5fbc519b.gif
    Ncuti Gatwa (на твой выбор)


    WHO IS MILES SPENSER?

    Без Майлза не обходится ни один прием, ни одна буржуйская великосветская вечеринка. Всеобщий любимец, ослепляющий чистокровных дам безупречными манерами, загадочными полуулыбками, поражающий джентльменов блестящей эрудицией и многообещающими взглядами, ошеломляющий репортеров безумными нарядами и откровенными историями. Кто вы такой, мистер Спенсер? Чего вы добиваетесь?

    Без Майлза не проходит ни одной масштабной вечеринки в Сохо. Здесь его знают все, здесь истории о нем передаются из уст в уста: вы знаете, что он сбежал из Скотланд-Ярда? А еще Боуи лично звал его с собой в Берлин, но он отказался. Вы слышали, на самом деле он незаконнорожденный сын Тэтчер?. Здесь он легенда. Здесь он почти король. Где ты настоящий, Майлз? Что ты здесь делаешь?

    Без Майлза не было бы Агаты. Он врывается в ее жизнь вихрем, говорит: брось, разрушь, создай себя заново, начни все с чистого листа, танцуй, пей, веселись, делай все, что хочешь, ты можешь себе это позволить. И Агата исполняет каждый пункт инструкции: отбрасывает прочь, навязанные идеалы, шлет негодующее семейство куда подальше, заново начинает жизнь, пропадая на вечеринках, теряя и вновь находя себя. Агата смотрит на Майлза и видит идола, которому готова поклоняться; мессию, за которым готова следовать хоть в пустыню, хоть в бездну; бога, в которого будет верить, которому будет отдавать все, что у нее есть без остатка.

    Не замечает пустоты, скрытой за яркими нарядами и остроумными шутками. Не замечает, как дорога, которой он идет, ведя ее за собой, сворачивает не туда. Не видит ничего, кроме иллюзии, что сотворила сама. 

    Он растаптывает ее жизнь под Let’s Dance, уверяет: ты можешь лучше, ты хочешь больше. Он уходит, оставив пепелище и бросив напоследок: что тебе нужно, Агата? отвали от меня.

    WHERE DID YOU GO, MILES SPENSER?

    Дополнительно

    Делай, что хочешь. Будь кем хочешь. Хочешь – будь бывшим/идейным пожирателем и скрывайся в бегах/чилль в Азкабане. Хочешь – верь в справедливость и идеалы Ордена (скрывайся, беги, устраивай вечеринки с дементорами). Хочешь – продолжай сиять на небосклоне магической и не- Великобритании. Просто приходи, чтобы купаться в стекле и веселиться. https://64.media.tumblr.com/b0b757d882052989e5c8d0ed197628c7/1b0a35438774ad25-25/s75x75_c1/4cf3e84d081bc64fb554654fcc8e6cd88d726bb2.gif


    ПРИМЕР ПОСТА

    Агата за смехом прячет страх, сильнее сжимает руки, не задумываясь о том, что Руби может дышать тяжело, носом утыкается в спину, старается не двигаться, не смотреть. Падение – не иллюзия, не видение, навеянное аэрофобией (так, кажется, магглы говорят? так именуют это чувство, от которого тело становится деревянным, из-за которого по позвоночнику ледяные, липкие капли скатываются, которое глаза застилает пыльно-серой пеленой. у них ведь для всего есть название), а состояние установленное в настройках по умолчанию, переданное по наследству не то матерью, не то отцом: вечно отрицаемое, всегда лживое, никогда не относящееся к настоящей Агате.

    той, что засыпает на полу гостиной, не дойдя до комнаты;
    той, что спотыкается во время танца на барной стойке и падает на бармена (хеллоу, мистер!);
    той, что блюет в ближайшей подворотне, размазывает тушь по щекам, тянет вверх уголки губ: «все в порядке, все хорошо»;
    той, что на семейном ужине (любимые родственники старательно отводят глаза, делают вид, что ее не существует, вопрошают вполголоса «почему она здесь, почему от нее до сих пор не избавились»), вытряхивает на изгиб ладони белое, шумно вдыхает и непозволительно громко смеется;

    бабушка хватается за сердце, дед – за бокал; мать закатывает глаза, не прекращая размеренно пилить кусок давно остывшего жилистого стейка, отец все равно уже никогда ничего не увидит.

    потому, что настоящая Агата не падает.
    она летит вниз как чертов метеорит.

    Пальцы впиваются в протянутую ладонь: облегченно вздыхает, чувствуя под ногами пускай не почву, но хотя бы не ненавистный воздух, вакуум, до оскомины знакомое ни-че-го.

    – Когда я в очередной раз соглашусь на подобное приключение, напомни мне о том, что вообще-то я ненавижу метлы. Ты, кстати, знала, что не-волшебники тоже умеют летать? Только у них более комфортные условия, знаешь.

    Взбирается, цепляясь за черепицу, на козырек крыши, запрокидывает назад голову, рукой придерживая широкополую шляпу, искрящуюся неоновыми звездами: Матео так долго не хотел ее делать, утверждал, что это глупость, безвкусица, звезды – это слишком просто, но все-таки сдался; ладно, ладно, только не говори никому. Агата клялась Мерлином и Морганой, но на первой же вечеринке всем разболтала. Даже тем, кто не спрашивал.

    Агата вглядывается в небо – луна похожа не то на сыр, не то на лицо ожиревшего старого гоблина, – улыбается. Пока Руби с ящиком возится, тревогу в большом глотке джина топит, жуткие мысли о том, что будет, если Робин Марш все-таки не найдется никогда, глупостями замещает, твердит себе верь в лучшее и все хорошо будет.

    Какая-то неволшебница на фестивале в Гластонбери – тонкие браслеты звенят в такт музыке, – объясняет: позитивное мышление – вот, что такое настоящая магия. У Агаты от ее речей болит голова. Агата тянет Рори за рукав: пойдем, наркоманка какая-то, там коктейли, кажется, раздают, о, а вон там футболку можно купить, смотри! 

    –А я-то как давно, – смеется себе под нос, находя в кармане джинс мятую пачку сигарет и зажигалку. Агата на крыше салона была один раз, на крыше особняка Булстроудов – тысячу. Майлз тянул за руку, смеялся над глупыми страхами, говорил: «со мной не упадешь, не бойся, я тебя поймаю». Потом упал сам, оставив наедине с самой собой. Так же, как Робин оставил Руби. [Нет, не так же. Ничего общего нет. Разные. Слишком разные. Выдыхает дым, щурит глаза – от луны веет могильным холодом, нежеланными воспоминаниями. – Он вернется, Руби. Он никуда не денется.

    Не пустые слова, не праздное утешение – приговор и пророчество.
    Действительно, куда Робин Марш может исчезнуть, когда на его плечах такая ответственность. Сколь угодно беги – не убежишь. Сколь угодно отрицай – не отринешь. Сколь угодно верь в свободу – твоей не станет.
    Агата слишком хорошо знает, что такое разбитые надежды, что такое несбывшиеся мечты, потому остальным приписывает схожий путь: иди по протоптанной дороге, не заблудишься, вернешься туда, откуда начинал. Агата плутает в чаще, похмельными иллюзиями себя тешит, но раз за разом лбом бьется о каменную стену.

    – У него другого варианта нет, – пожимает плечами, поднимается, едва балансируя на скользкой, омытой дождем черепице. – Ты верь. Я знаю.

    так же, как всегда, когда перед матчем сомневаешься в своих силах и думаешь, будто промахнешься, будто не получится, так же, как на испытательных думала, никому не говоря, не показывая, будто провалишься, так же, как всегда.

    Огонь зажигалки обжигает пальцы. Агата морщится.

    – Сейчас, погоди… – выкидывает недокуренную сигарету, из кармана выуживает волшебную палочку, перехватывает поудобнее. – Вингардиум левиоса! – поджимает губы: лицо сосредоточенное, серьезное, будто не ракету выше, еще выше, и еще выше, поднять пытается, а оркестром на открытии Чемпионата мира по квиддичу дирижирует.

    В Лютном становится светло, ярко, громко.
    Агата подпрыгивает, хлопает в ладоши, на Руби смотрит радостно:

    – Взрываем все?

    Если твой брат не примчится сюда со всех ног, увидев это, то я его не понимаю.

    0

    10

    «MR. PINK»
    33; HB; PSYCHOBLIVIATOR; WHAT WAS YOUR NAME AGAIN?
    https://i.imgur.com/3Ravd3m.gif
    FREDDY CARTER

    [chase holfelder - animal]

    у мистера розового красивые глаза. магия пёрышком пролетает по затылку, мистер розовый смеётся невпопад. у долли сердце не каменное — краснеет, передавая напуганного маггла в руки обливиатора. у мистера розового за душой — ни рода, ни золота, ни кабинета, ни совести, нет её. хватает стажерку сектора за руку, подводит глаза в глаза. «смотри внимательно», как под взмахом палочки пустеет взгляд простака. будто выжгли мозаики кусок, и всё — карту мира исконного не вспомнить, не собрать. у мистера розового на дне зрачков — костер инквизиции. долорес не знает в какие зеркала внимательно смотреть.

    а потом уже выбора нет. долорес во сне улыбается, с рассветом перекраивает расписание своё. лишь бы увидеть ещё. ещё. ещё. коллекция пустых глаз калейдоскопом вдоль ниточки памяти медленно кружится, не попадая в сердца такт. мистер розовый не замечает как будто, не мешает подглядывать, приглашает в первый ряд, впускает в свою манию, но не жизнь. сопротивляется яростно. «ты — это память твоя», под прицелом палочки такая хрупкая, по рецепторам рассыпается смехом опять. долорес так страшно страшно страшно // нравится всё это.

    — у тебя глаза психопата, мой милый.

    у мистера розового нет имени на страницах мемуаров. безликие в своей анонимности чернила — не подчиняются магии забвения; не тлеют; оставляют лазейку. приоткрытую дверь. туманная каллиграфия привязанности выходит за поля нормы, влезает под ребра, заполняет лёгкие угольной жадностью, выступает на глазах алой паутиной рецидива. «смотри внимательно», как пуст и беспечен взгляд её отца. будто вскрыли жизнь нараспашку, засветив кинопленку разбитого детства, и всё — рваные раны презрения не зашить, не загладить явкой с повинной. чары опутывают рассудок ацетатным волокном искусственной власти. у мистера розового на линиях ладони - преступная связь приглашения. долорес не замечает опасности в омуте соучастия.

    а потом розовые очки слетают с глаз монетами: вдребезги. «репаро» накладывает швы на трещины морали, «ревелио» обнажает синтетическую ущербность мнимой монархии разума. долорес наяву улыбается, на закате — смахивает пудровый бред с пергамента памяти. история исправляет сама себя без скальпеля магической амнезии — прицельная диктатура наточенного пера, безжалостная репрессия законопослушной психики. долорес выбирает забыть. перевернуть страницу. «ты - это имя твоё», с красной строки расцветает догмат триединства: деньги — власть — слава. барти — крауч — старший. долорес видит цель; долли больше не страшно // пока прошлое не вламывается в запертую дверь.

    — здравствуй, д о л о р е с.
    [indent]ah, shit.
    [indent][indent]here we go again.


    ► в этой истории зеро любви и минус бесконечность хэппи эндов, but oh well; это история о том как встретились lawful & chaotic evil и погнали плясать друг другу психику на углях морально-этических дилемм твари мы дрожащие или справа налево имеем свои и чужие извилины; это история болезни.
    ► эти две стороны одной монеты зависли в воздухе, потому что у меня примерно пять[десят] вариантов причинно-по[д]следственных связей, и я отказываюсь без приглашения раскатываться тут простыней what-ifs-ов. известно одно: в долиной мечте [как и в хорошем месте] есть два стула — верховный трон министерства для неё и однушка в азкабане для него. с ∞ марта, дорогие дамы, несите детей и беременных к экранам, с вами был-есть-будет праздничный трукрайм.
    ► якждая секундочка безымянности приближает сего мистера к могиле, а меня — к исцелению; you've been warned.
    для местных: никаких масок, сей не_дед реагирует только на фас и профиль.

    ПРИМЕР СТИХИЙНОЙ ПРОСТЫНИ

    [air - the word hurricane]

    Лязг дверной ручки взводит курок; падает на плечи крестом. Приговор ясен без слов. Древний сюжет раскрывается с первым аккордом; тетрадрахмы шагов глухо ударяются вниз по коридору. Долорес считает до десяти. Верхние ноты отказа вгрызаются в сердце очевидной истиной затишья перед штормом. Два удара до двадцати. Диффузия голоса тащит её шлейфом за цепь чеканной вежливости по острым намёкам ступеней. Долорес спотыкается на тридцати. На вершине невыносимо тихо.  Военное время (не)давно прошло, но вместо лавра — только тёрн. На острие минутной стрелки замирает дыханием

    час расплаты за чужие грехи.

    [indent]Последний спутник спокойствия терпит крушение в Тихом океане. Мешочек чая падает обратно на дно, пролетает блестящей лентой по орбите Юпитера. Нулевая ценность фамилии застывает на коже бумажным порезом. Долорес машинально прижимает палец к губам, продлевая обет молчания. Никто не обязан свидетельствовать против себя самого, но — черт / черт / черт / черт — все доводы композиции укладываются в семь ущербных нот. А-м-б-р-и-д-ж. Пыльная кровь на языке, блестящие чашки напоказ. Мелкая монета в фонтане магического братства. Где-то на скучной мозаике дна. Ещё ниже «низших существ».

    [indent]Запястье щекочет рецепторы пудровым теплом, выстраивает щит из белого перца и розы на коже. Хрупкий барьер фиктивного благополучия. Чашка сама прыгает в руку — неровная ручка, облетающий контур; ручная работа, штамп Святого Освальда на дне. Две ложки перемолотой жизни. Вместо чая — кофейные разводы на костях.

    [indent]Ностальгия никогда не была хорошим чувством.

    [indent]Разогретый магией аромат першит в горле (не)забытым ощущением беспомощности, проводит параллели, перекрещивает руки на груди. Лучшая защита — это наблюдение. Долорес отворачивается от бумаг и темнеющего омута чашки. Ловит знакомые беззвучные сигналы грядущей расправы.

    [indent]Орфорд Амбридж никогда не был хорошим отцом.

    [indent]Ладонь под прикрытием острых суставов ловит кожу над ребрами в нервный капкан. Уязвленная гордость обжигает щеки эхом самой первой пощечины. Ноги врастают в паркет, отказываясь отступать. Долорес закрывает собой бестолковые отчеты, будто снова заслоняет бракованного сына от отца // а кто заслонит её? Долорес прожигает взглядом опустевшие столы интернов, словно опять ищет поддержки той магглы // абонент все зоны доступа эмпатии; был, есть и будет (пожалуйста, мерлин) гнить.

    [indent]Пережатые сосуды переводят эфемерные чувства в физическую плоскость, центр окружности смещая под сердце. Стрелка радиуса пролетает по лицу, тянет уголки губ вниз. Навигатор вне зоны комфорта балансирует между нитью улыбки и тетивой инстинкта. Кофейная пена кружится, пытаясь в предсказание собраться. Долорес только одно будущее научилась просчитывать наверняка. Погрешность меньше сотой процента.

    [indent]Против силы нет слов.

    [indent]Только клетка. Чашка с кривыми мазками белых лепестков согревает ладонь маленькой победой. Он так старался загладить вину выжитых — выпитых — выбитых лет. Она смогла запереть его в загоне, в бараньей шкуре полуволка, навсегда; под розовыми очками декораций скотобойни не разглядеть. Он сидит и лепит себе светлую старость из белой глины, машет не метлой по мрамору скул — тряпкой по престарелым окнам; ненавистными когда-то кистями по обожжённым горшкам; заливает воспоминания перламутром, пишет нелепые письма свои: из Аппер-Фледжли в мусорный бак; до востребования.

    [indent]Всё решает власть.

    [indent]Под легким дуновением бурая пена собирается ошейником бодрости на стенках чашки. Заковывает горечь в тиски. Купирует признаки жизни былой. Накрывает губы фарфоровой маской намордника. Минутная стрелка выходит из комы.

    Что было раньше — злая собака или цепь?

    Крауч возвышается над ней кипящим отцом несчастной нации. Тем, кто старше — всегда виднее как жить, куда смотреть, о чем помнить, кого казнить. Его не запереть в доме Освальда, не подрезать сухожилия наточенной монетой, не сбежать через зелень камина. Не так страшна война, как ожоги, которые она оставляет на психике. Долорес только один урок усвоила из детства до точки с запятой. Перед тираном падать нельзя; даже на колени.

    Глоток — просыпается Долли.

    Мистер Крауч, — разменивает тишину на приторную растерянность, — моя работа — объяснять населению, — то, что детям забыли набить на подкорке родители, — элементарные законы нашего с вами мира, — сшивать красными нитями вспоротый порядок вещей, — каждый день, —  оберегать магическую кровь от выброса токсичных костров инквизиции; маггловскую — от инъекции правды.

    Что-то расклеивается, распадается, налипает на линейку тяжелым металлом. Наточенный грифель ломается, сбиваясь с пути.

    Она всё смогла себе объяснить. Кроме настоящего момента. Кроме того, что видит не на карте — на её фоне, прямо перед собой. Чашка меняется местами с отчетами, Долли в глянцевой задумчивости перебирает пергаментов край.

    Что это такое? Срежиссированная проверка [Феликс кубарем скатывается вниз по лестнице, ревет над разбитой коленкой — но ни Ему, ни магии нет дела до слёз], выстрел подавленной ярости в последнего выжившего [Долорес трясущимися руками выбирает из волос разбитое стекло фоторамки — но ни ранам, ни семье Репаро не поможет], одичалая скука одинокого старика [пепел невскрытых конвертов о прощении не может просить]; что — это — такое?

    Что я не могу объяснить, так это, — перебор усилий для простой проверки на вшивость, достаточно зайти в зал сектора днём: тот еще блошиный цирк, — тот необычный факт, — для гнева нет как будто бы причин, только следствие сжатых кулаков, — что ключевой член команды ставит нам палки в колеса, — час мирной скуки всем в ДОМП только снится, отпечатываясь на подушках мечтательной дугой, — каждый день.

    Чистосердечное здесь будет только негодование: отравляет улыбку, отправляет пластиковые кудри в полет. Долли качает головой, выходит из-под огня допроса, доставая палочку из рукава, атакует: карта вспыхивает десятком огней.

    Чудесный инструмент, мистер Крауч, — о покойниках либо хорошо, либо — Был чудесным. До конца октября. Я приношу мистеру Селвину post-mortem по каждому сбою на карте каждый день. Я не эксперт в отслеживающих чарах, но только за сегодня: две ложных вспышки. Случайная дошкольная магия. Мы потратили на деток целый час.

    Виновная пара огней вспыхивает траурным белым; снежным комом катится вниз, разлетается помехами над полумагическими поселениями.

    Координаты утратили точность, сэр. И мы, — сводит скулы, — опоздали, — палочка соединяет три красных пятна в равносторонний треугольник, — ждали порталы, прочесывали местность, заполняли бумаги, — рука протягивает три длинных пергамента с вмятинами прошедшего дождя, — ничего необъяснимого, впрочем.

    Необычно тут только появление Барти Крауча. Пустырь на карте горит алой кляксой на её [его] безупречной репутации. Долли переводит взгляд с вершины выстроенной пирамиды на него. Фиксирует компас часов над плечом. Все дороги снова ведут к нему [в дом]. Время дневного портала давно прошло. На вершине принято гриф секретности устанавливать быстро. Заранее.

    Здесь есть что-то, что вы ищете?

    И здесь что-то щёлкает.

    0

    11

    SARAH 'SALLY' SUMMERS
    25-30; MB/HB; QUIDDITCH AGENT; ONE SUMMER STAND
    https://i4.imageban.ru/out/2024/03/17/fa16a25ef4dc12552d6fb453128f3776.gif
    JULIA GARNER

    ALTAR OF EX-LOVERS - CHAPTER IV - SUMMER
    — girls just wanna have fun —

    у салли саммерс, должно быть, богатая историями жизнь. но руби встречает её в перерыве между ними. в мимолетном отпуске от личных бед, семейных драм, военных переживаний. заражается теплом беспечного лета, забывает о собственных неудачах на целый сезон.
    [indent] «сломанная метла» празднует поражение пушек чадли в очередном матче. застыв попугаем на плече верзилы, руби скользит над головами, касаясь протянутой ладонью волн чужих волос. рука с длинными красными ногтями ловит её пальцы, задержавшиеся на копне пшеничных кудрей, звонкий голос — убеждает бросить якорь.

    у салли вся жизнь вихрем строк вокруг квиддича крутится. руби подкинутых «аистов абергавенни» с тренировки пораньше отпускает, ловко спрыгивает к салли с метлы.

    — занятную халтуру ты мне подбросила, саммерс.
    — до уровня пушек надо опуститься, марш.

    у салли лишь одно правило в пухлом блокноте агента — не надо думать, надо делать. хочешь — возьми. не хочешь — не ной. спортивным подопечным выбивает лучшие условия контракта; случайным встречным — дарит объятия с нотами мимозы и кедра на шее; упрямым неудачницам — оставляет след помады на обветренных губах. от хмурой рожи оберег.

    - саммерс, люди же смотрят!
    - а ты тоже на них смотри, марш.
    [indent] смех переливается колокольчиками, вино — из бокала с каёмкой алой помады в стопку с синим осадком на дне. руки — в потолок. рок-н-ролл — в кости. голова — в кудрявых облаках. музыкальный аппарат затихает на мгновение, чтобы вновь ворваться в перепонки барабанами. салли копается в сумке и достаёт изящный футляр, набитый вишневыми папиросами. руби закатывает глаза. берёт одну.

    у салли один свободный день на неделе — и она тратит его на чистилище в абергавенни. начинает за завтраком в таверне, на первом этаже; заканчивает вишневым дымом над подушкой, на втором; крепко держит руби за руку по пути. марш водит ее по узким рядам зоомагического рынка, болтает про диковинных тварей в загонах — у салли для каждой по паре из квиддичных сводок. фвуперам фиджи подарила молодого ловца, орчхинские окками забрали ветеранов-загонщиков на границе пенсии. саммерс присылает талисманы на удачу со всего мира, марш тренируется до звона в костях. салли помогает бинтовать стертые битой ладони, а руби смеется, глядя как саммерс-младший — такой же невозмутимый как его мать — широко улыбается, навернувшись с детской метлы к её ногам.

    — мисс руби марш, вы выйдете за меня?
    — только если завоюете кубок лиги, юноша!

    салли машет перед носом руби конвертами с печатями британо-ирландской лиги, возмущается смешливым эхом детской мечты: ты могла бы в гарпиях летать. руби лишь отмахивается — сломанной метле в прутья не смотрят. салли не спорит, не мешает не_бояться выбранного будущего. конверты нетронутым сургучом на дне сумки блестят.

    а потом начинается осень. салли улетает пожинать плоды чемпионата мира. пушки присылают за руби сову. лето остается на стойке таверны веточкой мимозы: удачи, марш.


    ► это добрая история одного светлого лета [1982] без подводных камней (не)взаимных обид и претензий; девочки хотели веселиться, девочки повеселились; однажды они встретятся вновь и это лето останется в сердечке теплой дружбой и шутками-самосмейками над бокалом мимозы.
    ► вне деятельности лучшей бывшей и спортагента от бога саммерс может жить свою жизнь как хочет; можно в меня чихнуть и я придумаю ~сотню вариантов как интересно вписать её в сюжетные ветки и обрасти дополнительными связями. ну и местный квиддичный балаган к её услугам тоже.
    ► в моей голове салли замужем/в разводе/вдова с сыной-корзиной из канона, который пытался под зельем старения закинуть своё имя в кубок огня. ну или с племянником, на худой конец. эта нетерпимость навязанных преград должна быть наследственной или саммерс не саммерс.
    ► джулия гарнер иконабогиня, я всё сказала.

    ПРИМЕР ПОСТА

    Год назад Рождество чуть не оставило род Кабрера без кирпичного наследства в центре вишневого сада. Первый сезон возвращенной веры в чудеса, первая зима в Пушках, первый Сочельник без присмотра родителей. Робби едва успевал латать трещины старого дома, не готового к шебутному веселью каникул. Руби не отставала, оставаясь на шаг впереди — «бобби-хмурые-бробби» хохотала, показывая язык с насеста метлы под потолком; «ты мне не капитан» возмущалась, отказываясь за оброненной ёлочной шляпкой спускаться вниз. Неохотно признавала поражение перед двухметровым подкреплением местного цирководца, но не сдавалась: перебираясь птичкой на подставленное Джимом плечо, наклонялась над ухом, подначивая спрятать среди хвои ветвей хоть один настоящий бладжер. Роб-любопытный-лоб, подслушав, угрожал переломом биты в трех местах. 

    Год спустя — как сговорились все. Рождество оседает корицей на дне чашки пустой, и дом такой же — тишиной снега укрытый; от полей террасы до перышка трубы над чердаком. Редкие гости украдкой доставляют шепот оправданий — в зеленых угольках камина, в щелкающем клюве совы, в случайной остановке на маршруте Ночного Рыцаря. Всем некогда, всем поствоенные мечты Министерства смешали из планов срочный коктейль, всем не до Рождества среди сугробов вишневых ветвей. Руби, впрочем, тоже. Перо оставляет росчерк под сердцем Гринча.

    На обороте открытки под сладостью стихотворных традиций растекается чернильным контрафактом почерка: «P.S.: Ма-па, салон в порядке, дом цел, дети здоровы, зимняя коллекция - отпад. Ваш Р.». Руби оглядывает придирчиво буквы, поправляет у «Р» завиток. Как будто настоящий, на деле — подделка, с пергаментов Гринготтс впитанная в перо с середины сентября. Сова уносит фальшивую монету полуправды сквозь метель, сиплым уханьем приветствуя ушастого филина на встречной полосе.

    Веточка мимозы под бантом сияет зачарованным инеем. Пергамент звенит колокольчиком извинений: снова не вышло, снова дела, до встречи в 1984, не снова, а заново — удачи, Марш! Руби обменивает увесистый сверток на шляпную коробку, вдоль летучей ленты тихо обещает: увидимся летом, Саммерс, передавай привет моему жениху.

    Руби не ждёт полуночи, досрочно разворачивая желтый глянец упаковки, не смотрит в пустеющий угол упрямо. Никто не будет ставить ёлку. Это всегда делал деда Ди. После — папа Карл. Год назад — братец Робин. В этот раз — «никто, блядь, не трогает сраные деревья» — голос за завтраком ледяной коркой над лужей трещит. Матео прячет в чашке нос, бурчит неразборчиво что-то. Исчезает в салоне, не спеша обратно падать Сантой в камин. У Дженкинса на лице маска капитана перед сложным матчем, на кончике носа — вишневый джем. Руби фыркает и тает приобретенным уютом улыбки: «передай, пожалуйста, салфетку».

    Блестящая бумага улетает на ковер. Руби растерянно осматривает керамического кота с поднятой правой лапкой. Щелкает ногтем по иероглифу на монетке. Гадает, какой в Киото декабрь и кого в этот раз переманивает Салли в свой блокнот. У застывшей фигурки нет ответа, и Руби касается лапки мизинцем: крохотной удаче крохотное «пять». Кот машет в ответ, передавая тёплый привет сквозь часовые пояса. Руби смеется, повторяя трюк. Спешит для очередного талисмана лучшее место найти.

    Ставит его в один ряд с почетным кубком «Лиги Агаты», на алтарь каминной полки под портретом. Сверлит укоризненным взглядом безжизненный холст, скользит пальцами вдоль крохотных трофеев. Память вспыхивает проталинами счастья, но реальность вновь и вновь затягивается пепельной коркой застрявшей в лёгких осени. Самозапрещенная печаль выползает на звук тишины.

    Стеклянный шар тихо звенит, встретившись с меланхолией на кончиках пальцев. Руби моргает, приподнимаясь на носочках, заглядывает в алтаря глубину. Задвинут подальше, под самую рамку — лишь бы не разбить ненароком.

    Ладонь аккуратно сжимает первый оберег без печати Кабрера. Выносит под приглушенный свет ламп. Заключенное в стекло, квиддичное поле тихо белеет на дне. Руби в рукав пальцами влезает, растерянно щупает ремешки на предплечье — пусто. Руби гостиную оглядывает, прижимая шарик к груди, заглядывает под диван — палочки и след простыл. Руби на мягкие подушки взбирается, сама над собой посмеиваясь — и как давно тебе нужна ветка, Руби Леонор Марш? С осени — отзывается тень из пустого угла.

    Ерунда.

    Кулак рисует в воздухе петлю, снежный вихрь взмывает над игрушечным полем без всякой придури уимбурнских левиос. Флитвик бы ей не гордился. Руби, откровенно говоря, наплевать. Метель кружит фигурки над полем, угольки бладжеров тихо об биты стучат. Руби гипнотизирует крошечный кубок в круговороте снежинок. Переворачивает шарик опять. Зима за окном отражается зеркальной пургой, барабанит крупными хлопьями по стеклу.

    Лай двух псов вдалеке переливается колокольчиками в рождественских санях.

    0

    12

    JOHN DAWLISH
    31; чисто- или полукровный; аврор; лояльность министерству магии; бывший лучший друг
    JON BERNTHAL

    MUNDUNGUS FLETCHER
    31; полукровный; делец артефактов; лояльность ордену феникса; один из лучших друзей
    EBON MOSS-BACHRACH

    https://i.imgur.com/aE5rEAs.gif   https://i.imgur.com/rOAIFiP.gif

    - эдвард
    - джонатан

    два первокурсника в библиотеке очень серьезно друг другу кивают, прежде чем над ними пронесется звучный голос библиотекаря, что пора отправляться по спальням.
    в отличии от меня, тебе воздалось за все ночи в библиотеках. блестяще сданные ж.а.б.а. - и прямой путь в авроры, мы отмечали так, что непонятно, кто кого тащил до квартирки. это ты по первости встречал пунцовую от смущения андромеду в одной растянутой футболке в коридоре нашей убогой квартирки почти на чердаке. это ты подарил нам какую-то безумную утятницу на наш переезд и помогал таскать коробки в новый дом, улыбался, словно не думал, как тебе одному платить аренду за следующий месяц.
    у тебя - ночные смены, у меня - новорожденная дочка, но все равно ты находишь время заскочить, привезти гостинцев, посидеть с конвертом одеял,  пока я ушел переодеваться и там же заснул.
    мы собираемся на троих ночью. тихо обсуждаем, что будет с этой чертовой войной. ты - мрачнее черной сажи, пьешь стаканами, хрипишь "нормально все будет", а под глазами - мертво-бледная синева. ты уже что-то видел.
    а потом мы встречаемся еще только один раз: когда ты зовешь в бар, но вместо этого мы оказываемся в подворотне за, и ты спрашиваешь "что делаешь, тед?", я уже понимаю, что ты имеешь в виду, не как дела у меня и меды. а как мы с тобой оказались по разные стороны баррикад, и что ты должен арестовать меня. мы кричим до талого, пока флетчер не распихивает нас по разным углам и не напоминает, что любой и каждый может нас услышать.
    ты не арестовываешь. но мы больше даже не здороваемся.

    [indent] как ты мог, тед?
    [indent]  [indent] а ты как мог, джон?

    хитрая ты жопа, мунди.
    какие-то пирожки всего лишь - а я тебе помогаю скрываться от старост, хотя просто мимо проходил со свидания с медой. но украденные пирожки ночью, в алькове за статуями - вкуснее тех, что будут через несколько часов на завтраке. ты подсаживаешься на общих парах, когда джон отбивается на свои углубленные и прошаренные пары по хрен-знает-чему. мы все вместе перекидываем мяч у озера, вы залипаете на девчонок, пока я мечтательно во все глаза высматриваю только одну. из всех возможных "превосходно" у тебя только одно - по съебам.
    это ты и делаешь после школы. шлешь нам сов, мол да все в ажуре, залетаешь на ужины, голодный как волк, и мы все втроем жрем пустые макароны из кастрюли. ты приносишь сыр, кидаешь "неудачникам" в шутку и благодарен за возможность перекантоваться на диване. долиш шутит, что когда-нибудь тебя посадит, за все твои делишки с артефактами, а я добавляю - что обязательно дождусь.
    ты приходишь одной темной ночью в страшную грозу уже в наш с андромедой дом. я втаскиваю тебя поспешно на кухню - лишь бы беременную меду мне не разбудил. мямлишь что-то про то, что так виноват и ты не мог по-другому. я наливаю огневиски и действительно боюсь, что долишу тебя придется сажать. за десяток-другой пропавших артефактов не сажают - как минимум потому, что они нигде не были зарегистрированы. и денег у тебя расплатиться нет, потому что ты котят спасал. или сестру. или котят сестры - я не понял, но поверил твоим заплаканным глазам.
    и ты не подводишь больше никогда. на рынок больше не пускают - я помогаю с работой в министерстве, где-то на посылках, но по крайней мере не голодаешь. пока долиш все дальше - мы становимся семьей. и я верю тебе, как себе, потому что ты больше никогда не пытаешься со мной хитрить.а я задумываюсь и пытаюсь вспомнить, хитрил ли ты вообще когда-то или это все твоя репутация вперед тебя шла?

    https://i.imgur.com/I8x5gSQ.gif   https://i.imgur.com/nda6XBM.gif


    да, я хочу перетащить весь каст медведя и что вы мне сделаете  https://i.imgur.com/EZcHTEL.png
    долишу можно поменять имя на любое другое, я просто ткнул в того, кто в аврорах казался верным псом режима. хочу поиграть ветку какого-то редемпшена отношений - война кончилась, больше нет мостов палить. и спросить еще друг друга, как дружба с 11 лет могла вот так вот прерваться из-за политики.
    а с флетчером меня интригует сам типаж непонятого неудачника - если вы смотрели медведя, вы понимаете, о чем я. и каково это, защищать его от мира, который в него не верит, и порой самому быть неуверенным - а не продаст ли за тридцать серебренников? мне хочется его видеть по итогу положительным - потому что каким бы дерьмом не был, а абы кого в фениксы все-таки не берут, но тут как карта ляжет.
    пишу в ласплоке, неторопливо, без птицы-тройки, но не оставлю без хэдканонов и движа.


    ПРИМЕР ПОСТА

    у теда пальцы покалывает от того, что завтра доре - семь. с е м ь. каждый год он не может поверить. нет, наверно, даже каждый день. поверить в то, какие у него замечательные девочки. как меда упрямо трясет своими кудрявыми тяжелыми волосами, когда ей не нравится что-то, но она не хочет ссориться. или как нимфадора в моменты, когда хочет казаться взрослой, делает свои волосы точь-в-точь как мамины, и также упрямо трясет головой, пытаясь убедить отца, что новая кукла - это верное вложение. и он каждый раз с ними соглашается. что дополнительные смены мунго - это правильно. что плюшевый медведь не проживет без плюшевой собаки.

    кукольный дом размером в половину комнаты доры покоится в глубине их шкафа, сразу за рабочими рубашками теда, спасибо магии. тед с трудом представляет, где бы они прятали это розовое монстрозие размером с нормальную конуру для собаки, если бы были магглами. а еще тед надеется, что от восторга у нимфадоры завтра будут розовые волосы.

    между тем, решить проблему со взрослой и серьезной версией дочери было затруднительно. еще до рождения ребенка тед читал книги по материнству и воспитанию детей, и там упоминали про родовые травмы, постнатальную депрессию... сразу видно, что он читал маггловские книги, они подготовили его к ревущей каждые десять минут меде и первым коликам у доры, но когда трехмесячная дочь внезапно отрастила у себя разом все зубы, да еще и решила, что прикольно, если они будут острыми, как у пираньи, - вот тогда, впервые за три года семейной жизни, тонкс подумал, что все, крыша уехала. у меды тоже, кстати, была истерика, прежде чем она вспомнила, что у нее есть медицинское образование, а в магическом мире есть метаморфы.

    тонкс слишком часто отвлекался на позитивную сторону заботы о семье, поэтому в в этом году он забыл, что у андромеды все также остался постнатальный синдром острой необходимости выпекания тортов. они так и не нашли его в книжках, поэтому по-другому в семье он назывался синдромом шоколадного тонкса. и вот, он пришел снова. как по часам.

    тед, словно лучший шпион, все пытается проникнуть в оккупированную кухню. не то что бы в их квартире были какие-то анклавы, но примерно триста шестьдесят дней в году у меды не было никаких претензий к тому, что кухня принадлежит теду. с обострением синдома шоколадного тонкса возникали также территориальные претензии.

    поэтому тонкс весь вечер старательно сидит с книгой в гостиной, не читает ни строчки, жует первую неудавшуюся версию бисквита, срезая горелые корочки и намазывая вместо них слой яблочного джема, и все ждет, когда наконец андромеда потеряет бдительность (за исключением провала с первым бисквитом, где по сути был виноват он, а точнее его руки, так ловко подхватившие миссис тонкс за талию, и его губы, так нежно успокаивающие ее приступ тревоги по поводу готовки). наконец, он провожает меду взглядом в ванную и тотчас подрывается проверять коварный бисквит.

    так он и оказывается в окружении меды и ее полотенца.

    - я до сих пор не могу поверить, что у тебя нет вот такого огромного пуза, - тед садится на пол прямо за медой, обнимает ее и приставляет к ее животу большую миску, в которой она замешивала тесто. они об этом не говорят, но он был бы рад еще одному ребенку. знает, что меде и первая беременность далась тяжело, но он готов снова на это все - бежать за круассанами ночью, за клубникой в феврале, массировать отекшие лодыжки, и прощаться ночью с онемевшей рукой, когда это единственное удобное для меды положение заснуть. и потом снова качать, пеленать, делать ставки на первое слово, слышать п а п а.

    тед смеется и отползает слегка, чтобы увернуться от очередного удара полотенцем. вместо обвинения в домашнем насилии, он достает из нижнего ящика четыре комплекта свечей: обычные, обычные, но с цветными огоньками, фигурную цифру семь розового цвета и еще единорожек.

    - в полной боевой готовности, - рапортует тонкс жене, - а еще хлопушки, гирлянды, колпаки от кабреры, скатерть с цветочным узором, куча шоколадных лягушек и целая коробка берти боббс со всеми ее любимыми вкусами, включая ушную серу.

    тед заботливо целует меду в лоб и руками поворачивает ее голову к духовке:

    - доставай.

    ему удается убедить меду, что коржи правильного карамельного цвета. и что пропитка с добавлением бренди не навредит детям, их не съедят родители и вообще завтра от нее останется только вишневый аромат. и что крем достаточно сладкий. и что украсить торт они смогут уже завтра - последнее дается особенно сложно, но когда меда в третий раз ошибается и пишет "с дрем ножд...", ему все-таки удается ее увести в кровать.

    чтобы утром выбраться раньше всех, проверить торт в холодильнике и подмазать еще крем там, где ночью было не видно, оставить недопитую кружку кофе на столе.

    он возвращается в спальню тихой мышью, ставит столик с завтраком на комод и тихонько дразнит меду букетом пионов под нос. этот шпион никогда не признается, где он каждый раз их достает в конце октября.

    - только не спеши выныривать из-под одеяла и бегать по потолку, что мы ничего не успеваем. я тебя не отпущу, пока ты не сьешь всю шакушку, - тонкс запирает жену в клетку столиком - и дополнительно долгим сладким поцелуем, - он сам забирается под одеяло прямо в трениках, прижимаясь поближе, - ну ладно, скостим наказание до двух третей. я тоже еще не ел.

    0

    13

    ELIZABETH TONKS
    20; магглорожденная; варит зелья в лютном; сестра
    https://i.imgur.com/vUNSezc.png
    BILLIE EILISH

    [indent] только не надо кричать, лилибет -
    тед силой воли успокаивает голос и закрывает глаза. элизабет просто еще молода, юношеский максимализм и все такое. он старший брат, должен быть мудрее, спокойнее, помогать, опекать. тед всеми силами, всем нутром пытается почувствовать их родственную связь. но правда в том, что сначала он видел лилибет еще свертком из пеленок, похожую на него лишь такими же голубыми глазами, а потом уже в пятнадцать. и сразу же спросил, хочет ли она переехать к нему? голубые глаза загорелись знакомым огоньком и с широкой улыбкой лиззи бросилась на шею старшему брату.

    [indent] зачем ты собираешь вещи, лилибет -
    тед думал, что она понимает, что делает. переезжает из дома разгульной матери, которая детей кормить еще умеет (со вторым ребенком уже почти не забывала), а воспитывать - все также нет, в дом старшего брата, у которого своя молодая семья и пятилетняя дочь. он нагружал сестру чувством вины или обязанности, но думал, что элизабет воспримет это как шанс на лучшую жизнь? лилибет решила, что это шанс на свободу.

    [indent] что значит "не называй меня лилибет", лилибет -
    даже если меда думает, что он ничего не видит, тонкс все равно понимает: мира в семье нет. жена еще испытание пятилеткой не успела пройти, когда на нее свалился подросток со своими проблемами. тед не просил помощи, но от женской руки отказываться не стал - слишком много всего того, о чем он сам не успел подумать, когда спонтанно предлагал забрать сестренку из клоповника их старой квартиры. два года, пока элизабет еще была в хогвартсе, было еще ничего. на каникулах семья всегда рада друг другу, а вот потом... тед думал, что трудолюбие у него - это семейное, но лиззи была не прочь доказать обратное: ноль планов, минус амбиций, заходит на цыпочках на рассвете, хлопает дверью в ответ на вопрос, будет ли она ужинать. подает доре идеи, в какой еще перекрасить волосы и какой величины отрастить ногти. да, хорошо, что хоть девочки хорошо дружит. лилибет таскает племяннице футболки любимых групп, дора, кажется, усмиряет своболюбивый характер и за руку приводит тетю ужинать.

    [indent] где мне тебя искать, лилибет?
    тед закрывает глаза, голова безвольно падает на грудь и он признается: "это я виноват, меда". был недостаточно строг,  недостаточно добр, не смог дать достаточно денег или заботы, не знал, куда лучше направить  или что подсказать. он не знал, как быть отцом - ему это все еще только предстоит, и теперь он боится в три раза больше. лилибет появляется дома все реже, не показывает своего нового (старого? очередного?) бойфренда, и разговоры о стажировке в мунго и вовсе умолкли. 

    https://i.imgur.com/MHSPt2N.gif https://i.imgur.com/N9FJ2Xx.gif


    ждем всей семьей, как говорится - и не только мы, у @barty crouch sr. есть нпc билли турпин в качестве твоего потенциального будущего-бывшего-настоящего (или вообще не_) бойфренда. барабанщик из лютного, бэдбой, так еще и с внешкой джесси разерфорда, ну мечта.
    в сюжетных поворотах не ограничиваю, можешь поменять на свое. внешку тоже, но ты посмотри, как они похожи. в моей задумке у нее есть талант к зельеварению и медицине, она варит запрещенные зелья в лютном, но сама не употребляет. тед не знает, но знает меда, и у них холодная война, а перед тедом все улыбаются. можешь съехать, можем играть в грустный ситком дома, можешь украсть дору на экскурсию по лютному (но ее ты действительно любишь), а также налью свежеприготовленного стекла в любую плошку.
    играю неторопливо, но готов хэдить когдавсегда. отсыплю музыки и графики просишь или нет.
    пишу лапслоком и без птицы тройки, сильно с украшательствами текста не усердствую, но иногда бывает.


    ПРИМЕР ПОСТА

    у теда пальцы покалывает от того, что завтра доре - семь. с е м ь. каждый год он не может поверить. нет, наверно, даже каждый день. поверить в то, какие у него замечательные девочки. как меда упрямо трясет своими кудрявыми тяжелыми волосами, когда ей не нравится что-то, но она не хочет ссориться. или как нимфадора в моменты, когда хочет казаться взрослой, делает свои волосы точь-в-точь как мамины, и также упрямо трясет головой, пытаясь убедить отца, что новая кукла - это верное вложение. и он каждый раз с ними соглашается. что дополнительные смены мунго - это правильно. что плюшевый медведь не проживет без плюшевой собаки.

    кукольный дом размером в половину комнаты доры покоится в глубине их шкафа, сразу за рабочими рубашками теда, спасибо магии. тед с трудом представляет, где бы они прятали это розовое монстрозие размером с нормальную конуру для собаки, если бы были магглами. а еще тед надеется, что от восторга у нимфадоры завтра будут розовые волосы.

    между тем, решить проблему со взрослой и серьезной версией дочери было затруднительно. еще до рождения ребенка тед читал книги по материнству и воспитанию детей, и там упоминали про родовые травмы, постнатальную депрессию... сразу видно, что он читал маггловские книги, они подготовили его к ревущей каждые десять минут меде и первым коликам у доры, но когда трехмесячная дочь внезапно отрастила у себя разом все зубы, да еще и решила, что прикольно, если они будут острыми, как у пираньи, - вот тогда, впервые за три года семейной жизни, тонкс подумал, что все, крыша уехала. у меды тоже, кстати, была истерика, прежде чем она вспомнила, что у нее есть медицинское образование, а в магическом мире есть метаморфы.

    тонкс слишком часто отвлекался на позитивную сторону заботы о семье, поэтому в в этом году он забыл, что у андромеды все также остался постнатальный синдром острой необходимости выпекания тортов. они так и не нашли его в книжках, поэтому по-другому в семье он назывался синдромом шоколадного тонкса. и вот, он пришел снова. как по часам.

    тед, словно лучший шпион, все пытается проникнуть в оккупированную кухню. не то что бы в их квартире были какие-то анклавы, но примерно триста шестьдесят дней в году у меды не было никаких претензий к тому, что кухня принадлежит теду. с обострением синдома шоколадного тонкса возникали также территориальные претензии.

    поэтому тонкс весь вечер старательно сидит с книгой в гостиной, не читает ни строчки, жует первую неудавшуюся версию бисквита, срезая горелые корочки и намазывая вместо них слой яблочного джема, и все ждет, когда наконец андромеда потеряет бдительность (за исключением провала с первым бисквитом, где по сути был виноват он, а точнее его руки, так ловко подхватившие миссис тонкс за талию, и его губы, так нежно успокаивающие ее приступ тревоги по поводу готовки). наконец, он провожает меду взглядом в ванную и тотчас подрывается проверять коварный бисквит.

    так он и оказывается в окружении меды и ее полотенца.

    - я до сих пор не могу поверить, что у тебя нет вот такого огромного пуза, - тед садится на пол прямо за медой, обнимает ее и приставляет к ее животу большую миску, в которой она замешивала тесто. они об этом не говорят, но он был бы рад еще одному ребенку. знает, что меде и первая беременность далась тяжело, но он готов снова на это все - бежать за круассанами ночью, за клубникой в феврале, массировать отекшие лодыжки, и прощаться ночью с онемевшей рукой, когда это единственное удобное для меды положение заснуть. и потом снова качать, пеленать, делать ставки на первое слово, слышать п а п а.

    тед смеется и отползает слегка, чтобы увернуться от очередного удара полотенцем. вместо обвинения в домашнем насилии, он достает из нижнего ящика четыре комплекта свечей: обычные, обычные, но с цветными огоньками, фигурную цифру семь розового цвета и еще единорожек.

    - в полной боевой готовности, - рапортует тонкс жене, - а еще хлопушки, гирлянды, колпаки от кабреры, скатерть с цветочным узором, куча шоколадных лягушек и целая коробка берти боббс со всеми ее любимыми вкусами, включая ушную серу.

    тед заботливо целует меду в лоб и руками поворачивает ее голову к духовке:

    - доставай.

    ему удается убедить меду, что коржи правильного карамельного цвета. и что пропитка с добавлением бренди не навредит детям, их не съедят родители и вообще завтра от нее останется только вишневый аромат. и что крем достаточно сладкий. и что украсить торт они смогут уже завтра - последнее дается особенно сложно, но когда меда в третий раз ошибается и пишет "с дрем ножд...", ему все-таки удается ее увести в кровать.

    чтобы утром выбраться раньше всех, проверить торт в холодильнике и подмазать еще крем там, где ночью было не видно, оставить недопитую кружку кофе на столе.

    он возвращается в спальню тихой мышью, ставит столик с завтраком на комод и тихонько дразнит меду букетом пионов под нос. этот шпион никогда не признается, где он каждый раз их достает в конце октября.

    - только не спеши выныривать из-под одеяла и бегать по потолку, что мы ничего не успеваем. я тебя не отпущу, пока ты не сьешь всю шакушку, - тонкс запирает жену в клетку столиком - и дополнительно долгим сладким поцелуем, - он сам забирается под одеяло прямо в трениках, прижимаясь поближе, - ну ладно, скостим наказание до двух третей. я тоже еще не ел.

    0

    14

    MILES FLINT
    38 лет; чистокровен; владелец сети магазинов с товарами для квиддича «круголетка»; брат-проклятье
    https://64.media.tumblr.com/76f013b168e2fed8179168ca1dd5e646/tumblr_pgkd1mpXRT1u7lugjo4_r1_400.gif
    ben schnetzer

    Доподлинно о Майлзе Флинте известно, что у него тяжёлая рука и сложный характер, глаза хищника и бесконечное желание вляпаться в историю. Он не терпит отказов и не умеет сдерживать гнев. В нём слишком много дури - так говорит отец шёпотом, чтобы не спугнуть только что успокоившуюся фурию внутри старшего сына.

    Ему дают возможность совершить столько ошибок, что на руках и ногах не хватит пальцев, чтобы все зафиксировать.

    Ему дарят уплощённое понимание реальности вместе с чистокровным статусом и первой детской метлой - весь мир принадлежит тебе. Можешь взять, что захочешь.

    Только с братом такой трюк не проходит - об Эрнеста ломаются ногти. Под пластинками остаются частички обиды и содранной кожи.

    miles, 1958-1969

    всё, что было до тебя калякали багряно-красным
    но ты считаешь, раз не принимал там роли – значит сказки
    из таких выходит отличная краска

    майлз флинт - это июньская лихорадка, продолжающаяся каждый раз по три месяца без снижения температуры. майлз, который швыряет домовиков с лестницы, разбивает цветочные горшки и разрисовывает страницы семейных альбомов - плохой пример для подражания и плохой брат, примерный сын и надежда этого рода. мир перед глазами расплывается от слёз, когда очередная оплеуха брата отпечатывается тавром возле курносого носа. он не бьёт эрнеста кулаками - не заслужил: ставит девчачью отметину ладони и в конце выкручивает нос. знает, что эрни не будет жаловаться и не устроит ответную подлянку.

    знает, что не забудет.

    майлзу флинту хочется, чтобы его ненавидели - если бы этим чувством он мог питаться, то ему никогда не понадобилось бы пускаться к обеду; и эрни, конечно, не будет в числе тех, кто кормит этого зверя с руки.

    поэтому в следующий раз майлз ударит ещё больнее.

    а эрни ещё громче промолчит.

    Его школьная жизнь - капитанский статус, единогласный рёв фамилии с серебристо-зелёных трибун, хлопок отца по лопатке ладонью, бриллиантовые слёзы умиления на глазах матери.

    Его взрослая жизнь - бесконечный праздник, наполненный звуками; звон льда в бокалах для виски, упавшие в кассу галлеоны, заливистый смех Маркуса, стоны любовниц, сыгравшая ставка на очередную квиддичную команду.

    Эрни больше [не] существует; за хорошую сумму Флинты стирают упоминание о его поимке вместе с Пожирателями Смерти из газет, вычеркивают из реестра их с Матильдой брак - Майлз командует этим процессом, как главный распорядитель, разрывая семейные узы вдавленной в сургуч печаткой.

    Флинты не могут позволить себе иметь даже каплю грязи на репутации.

    Золото слишком ярко блестит.


    он набросан мазками, потому что мне трудно говорить про него не через призму эрнеста, который столько зла и боли в жизни испытал из-за майлза. этот дядька - чудовище, абьюзер и деспот, которому чуждо всё святое; на том стою и буду стоять. внутри у него 100% тьмы и 0% драмы, он тиранит жену, сына и если бы мог, то и эрни бы тоже тиранил - но с тех пор, как тот попал в азкабан, брат для майлза хуже, чем умер. если у вас не закрыт гештальт на обаятельного монстра - врывайтесь ко мне в личку с двух ног!
    на внешность допустим любой в меру большой, в меру лохматый, в меру небритый мужик, приходите с идеями и гифами, если макс не зайдёт.
    пишу заглавными/строчными, 3-5к знаков, 1-2 поста в неделю. ещё у нас есть тильда @matilda flint, она же бывшая жена эрнеста и сестра жены майлза (всё расскажем, как так вышло), с хэдами на далилу - жену майлза, так что приходи и будем переплетаться всеми твоими арбузивными щупальцами всеми флинтами сразу.


    ПРИМЕР ПОСТА

    и ты сразу приходишь в себя
    трезвеешь накатом холодной мысли
    что последний свет, который увижу я
    будет вспышкой последнего выстрела

    [indent] Он привыкает к своему новому Лондону так, как разнашивают любимые залежавшиеся ботинки - через натёртости и пузыри мозолей, через временное неудобство и терпеливое смирение; Лютный переулок больше не кажется чем-то пугающим, зловоние перестаёт обращать на себя внимание, проеденная крысой дыра на скатерти заставляется сверху вазой с фруктами. Он привыкает: не просыпается каждую первую ночь от кошмара - лишь только вторую; не ставит на замок дополнительную защиту - демоны всё равно могут проходить сквозь стены. Ослабевшие руки по-прежнему загребают ночами воздух у односпальной кровати - два года ловят только пустоту там, где было тепло. К этому Флинт не хочет привыкать.

    [indent] Тильда начинается для Эрнеста Флинта с запечатлённого во время первого урока образа - на её густых волосах, убранных в идеальную причёску, пляшут солнечные зайчики, выцеловывая свет. Так красиво, что руки тянутся к карандашу - но вместо этого перед Эрни ложится толстый учебник незнакомого языка. Он мог бы рассказать ей о красоте и гармонии так, что любое произнесённое слово станет пресным. Он мог бы проверить, как долго она может остаться неподвижной, раскрывая фарфоровые оттенки её кожи на холсте.

    [indent] Вместо кисти Эрни терпеливо берётся за перо.

    [indent] Утренняя попытка оживить потрет незнакомца снова терпит неудачу. Флинт встряхивает рукой с палочкой, которая не производит нужной магии - высекает лишь искру, прожигающую дыру на ковре. Никакого чуда. Завтра можно будет попытаться ещё.

    [indent] Он подыгрывает самому себе в этом спектакле - нужно ведь окончательно не сойти с ума сейчас, когда всё закончилось; в мартовском воздухе свободы столько, что дыши обоими лёгкими - не закончится. Горизонтальная окрашивается в оттенки зелёного, в витринах мелькают тут и там лепреконы. Эрни кажется, что его свобода куплена за лепреконское золото - значит, и цена ей невелика; хоть и сейчас - именно сейчас - и самое свободное время его жизни. Вычерпнут оловянной ложкой из флинтовского котла, выплюнут, пережёванным, из Азкабана. В Лютном лишних вопросов не задают - на остальные не отвечает сам.

    [indent] Флинт останавливается на пересечении пяти дорог у витрины "Пророка", выхватывает обложку нового тиража глазами. Новость о том, что Крауч баллотируется в министры, ещё больше замораживает дремлющее внутри горе. Он не верит ни в какую справедливость - и передовица газеты перевивает надежду траурной лентой, пронзает будущее смолью и порохом. Эрни знает, что есть силы, которые верят, что сложившийся порядок можно изменить - но сейчас у него нет даже воображаемого образа будущего, которое могло бы подтолкнуть его со всеми на демонстрацию. Сведённое спазмом горло отказывается поддерживать маленькую необъявленную войну настоящего. Он ещё раз мельком рассматривает угрюмое лицо Барти Крауча на обложке - в изрезанных морщинами чертах ему видится Инферно Данте.

    [indent] В качестве оружия против её неверия у него только искренность - во всех оттенках, которые Матильда не может увидеть, но способна почувствовать лучше всех зрячих. Эрнест накрывает её ладонь своей - движутся по полотну слитно, но кажется, что именно Тильда - ведёт; шероховатость под подушечками пальцев - для неё, мягкость тыльной стороны её руки - для Эрнеста.

    [indent] Именно такую реальность Матильда для него создаёт. Именно об неё Флинт напарывается грудью.

    [indent] Мостовая на Каркитте скользкая - каждый камень отпечатывается на подошве. Отросшие волосы разбирает ветер, путая чёлку. Эрни делает несколько шагов к обменнику, блуждая по старой привычке взглядам по прохожим, запоминая лица, которые мог бы заставить ожить на холсте; цепляется за соседнюю вывеску и запах свежей зелени, обычно сопровождающий все цветочные магазины. Раньше в их доме всегда были только что срезанные цветы, намечая весну в их жизни раньше календарной. За этой мыслью он проводит лишние несколько секунд перед витриной - как будто заинтересован сейчас в том, чтобы в его доме появилось ещё что-то мёртвое - пусть даже это розы. И эти несколько секунд в конечном счёте возвращают ему жизнь.

    [indent] При взгляде на Тильду Эрнест ощущает, что стоит в центре песчаной бури, и вокруг все кружится и ранит его каждую секунду - мелкие камни, древесные опилки, частицы бетонированной пыли. Срезанные шипы роз и иглы лапника. Пучки космического мусора и гроздья ядерной пыли. Тиски единственной любви и брошенная на алтарь надежда.

    [indent] Ему нужно сделать всего два шага внутрь, чтобы заметить её руки, слегка исцарапанные ветками; тонкий серебряный браслет на левой руке - болтается более свободно, чем раньше, того и гляди соскочит. Из деталей складывается картинка - слишком реальная для галлюцинации, только до абсурда не желающая укладываться в его представления о настоящем.

    [indent] О его приходе сообщает не колокольчик над дверью, а звук кандалов, опадающих с запястий. Так Эрни кажется, по крайней мере.

    0

    15

    CELESTINA WARBECK
    67; HB; ПОП-ИКОНА; КУМИР
    https://i.imgur.com/jF43y84.jpeg https://i.imgur.com/USLfcNX.jpeg
    ESTELLE

    Очередная ссора за закрытыми дверьми. Очередное единение семьи после долгих лет разлуки. Очередное горе на отдельно взятой кухне. Очередной маленький кулинарный шедевр, запеченный в духовке.

    В мире столько страшных вещей, мадам Уорлок. Вам ли не знать? В мире столько чудесного, мадам Уролок! Вы это видите лучше прочих. В мире столько несчастных, мадам Уорлок. Не мне вам рассказывать. В мире столько счастливых, мадам Уорлок. Каждого бы обнять, погреться о его счастье.

    Вы - рядом всегда. Стоит только нажать кнопку на радиоприемнике или вставить пластинку в патефон - и вы тут как тут, готовы поддержать страдающую от несчастной любви старшеклассницу или напомнить почтенной семейной паре счастливый день их свадьбы. Вы готовы оплакивать чужую боль, а готовы и веселиться до упаду на вечеринки в честь победы.  Пусть не физически, но МУЗЫКА - она материальней всего на свете, если приходит в нужный момент.

    Маленький мальчик с выдуманным именем. Спрятался в шкафу в пустом классе. У него нет ничего - ни семьи, ни прошлого, ни даже друзей. Он боится, он не знает мира вокруг - и поэтому спрятался, как прятался раньше. Хогвартс - огромный, а он - такой маленький. Он думал, что обретет новый дом, но ему страшно. И он сидел бы в этом шкафу до самой ночи, но кто-то забыл на столе радиоприемник, который вдруг, как по волшебству, сам включился.

    "- Сегодня у нас в гостях певица-чаровница, любимица всей Англии, грандмадам Селестина Уорлок
    - Добрый вечер. Добрый вечер, мои дорогие."

    Бархатный, с сладкой ленцой, голос, обволакивает, зачаровывает. Песни сменяются интервью, а интервью - песнями.
    Через два часа мальчик выходит из шкафа. У него по прежнему выдуманное имя и нет семьи, но у него уже есть кое-что.
    У него есть любимая певица.

    Тео чуть пританцовывает. В мастерской у него всегда звучит музыка, как и в душе. Он нашел свой дом, свою семью. Он мастерит первую шляпку - совсем еще неказистую, хоть и по-своему прелестную. Он знает, что мадам Уорлок носит только лучшие шляпы на свете, она всегда одета с иголочки. Он еще ни разу не был на ее концерте, но не сомневается ничуть, что абы какую шляпку живая икона на свою голову не наденет.

    Настанет момент, и она войдет в их магазинчик, а Тео, сверкая улыбкой, театральным жестом, достанет лучшую шляпку по эту сторону океана и скажет:

    - Это подарок. Я сделал её специально для вас, мадам Уорлок.

    А она улыбнется ему и скажет.

    - Чудная шляпка.

    И это будет самый чудесный момент на свете.


    ПРИМЕР ПОСТА

    Часы в спальной мальчишек-первокурсников в башне Ровены Рейвенкло неуклонно отмеряли время.


    Тик-так. Тик-так. Тик-так.

    Когда два месяца назад Смит отмечал свой день рождения и задувал свечи на торте (разумеется, черничном), он загадал не возвращаться в приют, потому что загадывать найти семью было слишком обидно, заранее зная, что желание не сбудется.

    Сейчас до каникул оставались считанные недели, а чуда, несмотря на то, что стены этого места дышали волшебством, не произошло, а это означало только одно: Смита ждали угрюмые обои, скрипящая сетка кровати, коробка с цветными карандашами и пугающее одиночество, ведь ему давным-давно дали понять, что в том мире ему места нет. Жестоко было заставлять его туда возвращаться, особенно после того, как он нашел уголок, где его странности не то, чтобы были обыденностью, но по крайней мере не оставляли его за бортом жизни, снова и снова.

    Тик-так. Тик-так. Тик-так.

    С каждым отсчётом бессердечной секундной стрелки, он становился все ближе к моменту, когда нужно будет собрать вещи, сесть в поезд и уехать прочь из сказочной Шотландии, где жили феи, единороги и чудеса, в грязный и серый Лондон, где жили крысы, голуби и насмешки. Из места, где, когда станет одиноко, достаточно просто одернуть полог кровати и спустится по винтовой лестнице в гостиную, где всегда найдешь партнера для игры в волшебные шахматы, а если не найдешь, то сможешь поговорить хоть с портретом, хоть с призраком, туда, где даже в окружении сверстников твои игры в лучшем случае сочтут очередным чудачеством, а в худшем - снова засунут в шкаф.

    В мире, где нельзя оживлять нарисованных тобой разноцветных кошек, нельзя оставаться собой.

    Тик-так. Тик-так. Тик-так.

    Толку грустить и гипнотизировать стрелки? Одноклассники, вот, проводят последние деньки перед экзаменами кто во что горазд - кто-то готовится к сдачи зелий, а кто-то забил на все и играет в кусачее фрисби или плюй-камни на зеленой лужайке - один Смит сидит в спальне и дуется на часы, словно часы виноваты в том, что всего лишь делают своё дело.

    Осознание приходит внезапно. Смит резко вскакивает с кровати, натягивает разноцветные носки - он спешит, каждая секунда на счету, нет времени искать одноцветную пару. Застегивает на все пуговицы свой ярко-бирюзовый камзол с орлом на спине (первое, что Смит сшил, когда научился зачаровывать иголки и нитки) и, перепрыгивая через ступеньки, направился прочь из башни. И чего это он сам себя в ней заточил? Он же совсем не принцесса. В сказочном мире ему должна была отводиться другая роль. Какая - пока неизвестно, но уж точно не принцессы, ведь у принцесс всегда была злая мачеха, а у Смита не было даже мачехи. А это, как ни крути, уже огромный плюс.

    Экзамены, кажется, особо волнуют только пятикурсников и семикурсников, ибо все остальные, кажется, на улице: кто-то на Озере, кто-то на площадке для квиддича, а кто-то расположился прямо на лужайке у замка. Смит улыбается и идет, куда глаза глядят, а глядят они на лес. Вот он проходит мимо тыквенных грядок, которые в миг его прибытия сюда украшали гигантские сказочные тыквы, а сейчас - маленькие зеленые листики. Вот остается позади класс для занятий по Уходу за волшебными существами... А вот - огромная одуванчиковая поляна, яркая, желтая и прекрасная. Как раз на границе дозволенной школьникам территории.

    Смит садится прямо посреди одуванчиков - только его ярко-синяя шляпа с зеленым пером возвышается над желтой гладью одуванчикового поля.

    Он вдыхает их запах и совсем не думает о том, что часы в спальной ни на мгновение не замедлили свой бессердечный отсчет.

    Тик-так. Тик-так. Тик-так.

    0

    16

    XENOPHILIUS LOVEGOOD
    23; PB or HB; ВЛАДЕЛЕЦ И ГЛАВНЫЙ РЕДАКТОР "ПРИДИРЫ"; БЛИЗКИЕ ДРУЗЬЯ, КУМОВЬЯ, СОБРАТЬЯ ПО РАЗУМУ И ПОСТОЯННЫЕ ПОКУПАТЕЛИ ДРУГ У ДРУГА
    https://i.imgur.com/tyzaR10.jpeg https://i.imgur.com/OlkGCIq.jpeg
    lucas lynggaard tønnesen

    - Опять мозгошмыга поймал.
    - Это мой, верни, где взял!
    - Пора запомнить бы, что не хозяин я мозгошмыгам - ни твоим, ни своим.
    - Тогда расскажи, как приманить.
    - Вот это, мой юный друг, уже правильный вопрос.

    Мальчишки смеются. Проходившая мимо шестикурсница крутит пальцем у виска, но их это не трогает - ни маленького горбоносого паренька в цветастой шляпе, ни паренька побол(б)ше - долговязого, с соломенными волосами, в старомодном камзоле и с совершенно беспечным выражением лица.

    К чудачествам этой парочки рейвенкловцев все уже привыкли. У них было решительно много общего, но самое главное - широкий взгляд на мир абсолютно незамутненным взглядом непризнанных гениев. Пусть Ксено был чуть постарше, общаться с первогодкой ему было совершенно не в ущерб статусу, как многим другим третьекурсникам. Уже тогда, на третьем курсе Хогвартса, Ксенофилиус Лавгуд зрел в суть проблемы.

    - А ты знал, мой милый друг, что где-то на свете еще остались морщерогие кизляки?
    - Что, правда? Я думал, они вымерли.
    - Все так думают, а я вот уверен в другом. И обязательно их найду.
    - Тогда в пути тебе понадобится хорошая, добрая шляпа, компадре.
    - Ох, друг мой, еще как.

    За стаканчиком одуванчикового чая будущее видится им таким волнующе неясным, но каждый убежден - там будут приключения, открытия, свершения, морщерогие кизляки и шляпы им под стать.

    - Смотри, милая, он танцует для нас джигу.
    - Джигу для моего лучшего друга и его лучшей на свете молодой жены!
    - Браво! Бис! Такой танец танцевали при Благом Дворе короля и королевы Фей!
    - А фею на моей шляпе зовут Снежинка и она - посланница от королевского двора на вашу свадьбу.

    Гости громко хлопают, кто-то пританцовывает. Свадьба Ксено и Пандоры Лавгуд удалась на славу. Тео был так рад за друга, что танцевал свою коронную джигу четыре раза. Подряд.

    - Её зовут Луна, она...
    - Что за чудесное имя. Что за чудесное дитя! Мерлинова шляпа, друг мой, я так рад за тебя. Позволь мне снять мерки! Я смастерю ей чудесный чепчик.
    - Ох, приятель, она в твоем распоряжении. Надеюсь, ты не откажешь нам с Пандорой в чести стать её крестным?..

    Тео достал из кармана огромный фиолетовый платок и отвернулся.

    - Друг мой, ты что, плачешь? Ты чего, старина?
    - Я постараюсь быть лучшим на свете крестным. Ты не пожалеешь
    - Я никогда и ни о чем не жалел, друг мой. Так и живу.


    ПРИМЕР ПОСТА

    Все так носятся с этими СОВ, словно от того, что они с ними носятся их результаты станут лучше.

    Матео, вот, на счет СОВ совершенно не переживал.

    Он еще на первом уроке Прорицаний в этом году прочитал по чайным лепесткам, что завалит Историю Магии. Затем воробьиная косточка ему поведала, что на Уходе его укусит наргл, а Венера в Меркурии в день сдачи Астрономии будет мешать Тео сосредоточиться и он не сможет найти Марс на звездных картах, но это было уже совершенно не так очевидно, непреклонно и незыблемо, как чайные листики.

    Предсказания — вещь неточная и если жить, опираясь лишь на них, то можно и с ума сойти. Однако, чему быть — тому не миновать, и всеобщая паника, подогреваемая учителями, которые каждый урок злобно пучили глаза (словно от их пученья ученики вдруг станут более способными), Тео несколько раздражала. Учеба — учебой, но никто не отменял и других, не менее важных, занятий. Например, постановку школьным театральным кружком к Хэллоуину первого акта "Питера Пэна". Тео (помимо экспериментальной роли Динь-Динь) взял на себя обязанность смастерить всей труппе сценические шляпки, иначе какая может быть Викторианская Англия без аутентичных шляпок?

    И, разумеется, внеурочное задание Профессора Травологии за полторы недели до Дня Всех Святых, было совершенно некстати. Чего ему эти любистоки и ядовитые тентакулы? У него не подобраны розы и фетр, а шляпа с Веселым Роджером для капитана Крюка даже не начата.

    Бубубу, мистер Тео, это очень важное задание, бубубу. Я доверяю вам и мисс Блишвик и жду от вас больших результатов, бубубу.

    Тео очень воспитанный, не какой-нибудь там Гриффиндорец.
    Потому показывает профессору язык и куксит лицо только когда она отворачивается.
    И Хоуп обещает, что придет.

    "Буду вскоре после ужина," — говорит он вслух.
    "Только вот доделаю шляпку для Венди... надо придумать чары, чтобы заставить розу оставаться яркой все выступление, чтобы её алый цвет был виден с дальних рядов," — заканчивает он про себя.

    Тео считал себя очень ответственным. И добросовестным.
    Но уж точно не пунктуальным.
    Поэтому ВСКОРЕ после ужина наступило ровно через два с половиной часа и одну чудесную шляпку с зачарованной розой.

    Только за эту розу ему должны были поставить все "П" в мире по Травологии.
    Но Мир Не Спаведлив.

    Обнаружив одноклассницу у Теплицы, Тео как ни в чем не бывало, улыбнулся и приподнял шляпу.

    — Прости меня, чуть припозднился. У нас просто постановка, ну и у меня тут аврал. А тут еще это задание... ну сама понимаешь, вообще некстати. Я бы вообще не пришел, но не хочу портить тебе оценки, так что давай расправимся по-быстрому. Что там от нас хотела профессор? Я её не слушал. Голова другим занята, понимаешь ли.

    Он улыбается совершенно беспечно.
    Ну что там за задание может быть? Прополоть грядки? Делов на пять минут — зашел и вышел. Простое ремесло.
    А вот в спальной, на манекене, его возвращения ждет настоящее ИСКУССТВО.

    0

    17

    MILLICENT BAGNOLD
    35-45; ЧИСТОКРОВНА; КАНДИДАТКА В МИНИСТРЫ, ГЛАВА ОТДЕЛА ММС; МНОГОУВАЖАЕМОЕ НАЧАЛЬСТВО
    https://i.imgur.com/a39jo6z.gif
    REBECCA FERGUSON

    « У Миллисент стать романского священника — чёрный ворот под горло, изломанная Герника ключиц и запястий. Лицо без возраста и одежда без пола — в своей «женскости» она видела только недостаток, мешающий добиться власти в мире мужчин в чёрных мантиях. Всю жизнь Милли лепит себя по подобию рельефов на горе Рашмор, чтоб в зените карьеры развернуться на 180° — выточенная импрессионистскими мазками железная леди кажется не конкурентоспособной на фоне других кандидатов. Мужчины в чёрных мантиях довели страну до войны и Милли убеждают трансформировать свой имидж, используя «женскость» как преимущество. Она коммодифицирует боль от потери единственного сына в политические очки, водружая на голову лавровый венец не героя, но мученика. Обществу нужно обещание ренессанса и она станет в позу Богоматери, если это приблизит её ко власти ».

    » чистокровна по происхождению, но в браке не была так избирательна. Не испытывает неприязни к маггл-борнам, но в глубине души считает, что селективное скрещивание предков сделало её качественно лучше других.

    » воздерживается от ультра-радикальных мувов и обещаний, публично апеллируя к большинствам, но кулуарно не забывая и о привилегированных меньшинствах, стараясь склонить их на свою сторону обещаниями сохранения достатка и старой-доброй социальной стратификации.

    » сторонница дипломатии, интриг и тонкой двойной игры. Террор и агрессия ПСов — слишком толстые и грубые методы, чтобы Бэгнольд могла проникнуться этим движем, хотя идеологически некоторые постулаты ТЛ были ей близки.

    » политик до мозга костей. Её мнение и её political agenda это две принципиально разные вещи. Скажет, что угодно, если это будет выгодно, но никогда не ляпнет то, что думает не в той комнате.

    » лично наняла Барти-младшего своим помощником. Крауч видит в этой работе окно для личных возможностей, вполне искренне уважая её ум и лидерские качества, но не возводит Бэгнольд в культ личности (плавали, обжигались, мы теперь индивидуалисты). Для Миллисент сын основного конкурента в её штабе тоже win-win situation, так что буду рад построить между ними осмысленный коннект, интриговать, сублимировать на тему потерянных родственников и размышлять о философских материях за партией в шашки  https://i.imgur.com/1ci2ukU.png     


    ПРИМЕР ПОСТА

    выкорми ворона, и он выклюет тебе глаза

    [indent] Чувства замирают в плену метафизики. Пустота не чёрная и не белая [его злость расходится по ней рябью гравитационных волн, самообман искривляет идеальное пространство]. В Барти нет ни любви, ни ненависти к отцу — он приучил себя не чувствовать «ничего». Что бы это ни значило. Законы трансфигурации не вдаются в такие подробности. «Ничто» есть новая форма того, что было «чем-то» или обесточенное вместилище для того, что больше не активно? Сплетения сердечных мышц образуют квантовый вакуум. Гейзенберг пускает пулю ему в лоб. Магглы считают, что «ничто» рождает вселенные. Что «ничто» есть источник «всего».

    [indent] Когда его спросили, убьёт ли он своего отца, Барти-младший ответил «да». Он искренне верил, что сможет.  Его machiavellian personality была впечатана в код ДНК, от Каспара к Барти-старшему вдоль по линиям их родословной. Разве предки осудят его за силу характера? За то, что в решающий час сделал необходимое? Ужасное, но последнее, что оставалось?

    [indent] — Авада... — слово клеится к нёбу. Язык вдруг кажется слишком тяжёлым. Барти зачем-то думает, что мать будет первой, кто найдёт тело. Даже если ему удастся обойти защитные чары и выбраться — аврорам не составит труда понять, что здесь произошло. Это убьёт её быстрее болезни.

    [indent] Почему он не защищается? Было бы проще, если бы между ними завязалась дуэль. Убей или будь убит. Никакого времени на раздумья, никаких сомнений и сантиментов. Сатурн сожрёт своего сына или сын низвергнет отца в Тартар? Честное, почти благородное решение проблемы — победа сильнейшего. Ситуация pollice verso. Большой палец медленно опускается вниз.

    [indent] В нём появляется «что-то», что отличается от «ничего». Травинка посреди песчаного пляжа. Квадрат жёлтого света в профиле заброшенного дома. Вспышка на солнце. Барти смотрит отцу в глаза. Всё это лишь провокация. Его покорная готовность сдаться — обман, чтобы выжить. Так паук чувствует жертву, ступившую на его паутину. Сначала рывок [ощущение возможности борьбы], потом отчаяние и ужас.

    [indent] «Что-то» это враг. Назойливая блоха. Ленточный червь в мозгу. Паразит всегда является осложняющим фактором.

    [indent] В его голове слишком много имён и дат, паролей, локаций, координат. Барти всего себя посвятил делу Тёмного Лорда, он знал слишком много, чтобы попасться. Что если авроры уже в пути и этот разговор тет-а-тет лишь вежливая прелюдия? Его мозг вывернут наизнанку, соскабливая слой за слоем будто чистят кожуру с яблока, пока огонёк сознания не потухнет окончательно. Сломать можно любого. Барти не может позволить себе эти «если». Все переменные надо исключить из уравнения. Он сделает это ради них всех. Ради матери. Ради Тёмного Лорда. Он сделает это ради Барти Крауча... старшего. 

    [indent] Перед ним петля. Но он наденет её себе сам как нить дорого жемчуга.

    [indent] — Диффиндо, — всё происходит за несколько секунд. Палочка, ранее направленная на отца, дёргается в сторону стола — разрезает пустой бокал на острые осколки. Это будет больно. Смерть от колотой раны — не особенно весело, но, по крайней мере, это быстро [если знать где резать]. Ещё час назад Барти и близко не мыслил о смерти, он смирился с неизбежностью такого исхода за считанные секунды, как смиряются только сумасшедшие, святые, либо одержимые.

    [indent] Ещё секунда и осколок в его ладони. Чары раскроили материю идеально острым надрезом. На туфли-оксфорды коньячного цвета упали две капли крови. В похожих он был на своём выпускном из Хогвартса. Золотой мальчик с золотыми волосами и идеальными отметками. 12 СОВ по всем предметам — впервые в истории школы. Казалось, даже отец в тот день улыбнулся.

    [indent] Барти-младший тоже улыбается, когда вонзает осколок себе в шею. Пол под его блестящими туфлями трескается.

    [indent] Совсем скоро «что-то» снова станет «ничем».

    0

    18

    MCLAGGEN FAMILY

    TIBERIUS MCLAGGEN
    52; PB; СТАРШИЙ АВРОР; ОТЕЦ
    https://i.imgur.com/mUXtamN.jpeghttps://i.imgur.com/WJ8TqCk.jpeg
    jude law
    Тиберий сделан из железа. Он непоколебим и незыблим, как утесы, на которых расположен фамильный замок МакЛаггенов. В нём гордость и дух истинного шотландца соседствуют с чувством семьи и долгом перед семьёй и всей страной. Он не имеет права на слабость, особенно - перед самыми близкими. Возможно, только супруга знает, что прячется за туманами и холодными ветрами, которые окружают сердце патриарха древней северной фамилии.
    Но как и полагается влиятельной семье - есть у него свой скелет шкафу. Точнее - бастард в башне; неминуемое свидетельство того, что у Тиберия - к его стыду, была любовница, которой он поклялся неприложным обетом, что не раскроет её имя. А затем принес клятву жене - тем же обетом - что никогда не изменит ей. (Подробности расскажу в ЛС, хочется сохранить интригу).
    Он - хороший отец и это подтверждается успехами его чудесных детей, Элспет и Эррола, которыми он гордится. С младшим - сложнее. Тиберий старался уделять младшему сыну достаточно внимания, но эмоциональная глухость, присущая многим аврорам, сильно усложнила его контакт с Лиамом, а холодность и отстраненность жены усугубила отношения.  Но Лиамом он тоже гордится.
    Тиберий строг и консервативен. Когда он застал своего своего сына в комнате вместе со смуглым пареньком, он, не обдумав, сгоряча, бросил самые страшные для Лиама слова: "Ты урод, Лиам. Порченная кровь".
    Виной тому служил страх и в первую очередь - страх за Лиама. Когда аврор боится - он нападает. Но Тиберий забыл на миг, что его сын не темный волшебник.
    Как и с супругой, он перешагнул гордость, бросил все дела. Был готов клястья снова - в третий раз, но сын не просил клятвы. Он сказал, что простил, но Тиберий чувствовал, что боль, нанесенная его словами, нанесла им обоим рану куда глубже, чем любое черномагическое заклятие.

    LYANNA MCLAGGEN
    51; PB; <ЗАМКО>ПРАВИТЕЛЬНИЦА; <ЗЛАЯ> МАЧЕХА
    https://i.imgur.com/F85O0g4.jpeg
    наталья о'шей
    История Тиберия и Лианны была бы историей о любви, долге и крепкой шотландской семье, если бы не одно но: мальчишка-бастард, которого глава семейства принес в их дом. Лианна была оскорблена. Норовистая чистокровная шотландская леди, ради любви она могла бы стерпеть многое, но не предательство. Объяснения супруга, что он связан некой клятвой и не может рассказать больше о матери младенца, не были аргументом для Лианны. Аргументом было лишь то, что Тиберий поклялся ей в вечной любви и поздней ночью, когда дети, включая младенца, нового МакЛаггена, уснули, он принес непреложный обет, поклявшись в вечной верности. Лианна чувствовала укол совести, когда, непривычно дрожащим голосом, сдерживаясь в желаниях заколдовать изменника или расплакаться, в ответ на его мольбы о прощении и непривычную для аврора, которого она знала со школы, покорность, потребовала Тиберия принести клятву. Но все же клятва была принесена, а мальчик остался в доме. В её доме. Вечным свидетельством предательства мужа и слабости самой Лианны, перешагнувшей собственную гордость.
    Лианна — прекрасная мать. Её кровные дети, Элспет и Эррол, тому подтверждение. В мрачном замке МакЛаггенов, хранительницей которого она стала после раннего замужества, она, без всяких домовиков, навела уют и тепло, когда любимый муж сутками пропадал на службе. Лианна умна, проницательна и невероятно царственна. Она музыкальна и начитана, она, несомненно, талантливая колдунья. Она справедлива, хоть порой, пожалуй, слишком горда. Можно ли эту сильную женщину упрекнуть в том, что она не была тепла с добра с пасынком, как со своими собственными детьми?
    Пожалуй, можно. Лианна сама себя в этом упрекала — но слабость может быть присуща даже столь сильной шотландке. Она сможет ее преодолеть. Точки расставит ссора Тиберия и Лиама, война в Магической Британии и долгая разлука отца и сына. И, быть может, дочь — мудрая и сильная.

    ELSPETH MCLAGGEN
    31; PB; ХИТ-ВИЗЗАРД; СТАРШАЯ СЕСТРА
    https://i.imgur.com/ttqoFaA.jpeghttps://i.imgur.com/hmi5ke1.jpeg
    emma watson
    Элспет — гордячка, каких поискать. Горячая шотландская кровь, помноженная на редкой остроты ум и крутой, как шотландские горы, нрав. Элспет — истинная дочь своего отца, Тиберия, и не пошла по его следам, в аврорат, а отправилась в хит-визарды, лишь потому, что желала добиться всего сама, без шепотков за спиной. В итоге, она стала одной из самых молодых волшебниц, которой удалось возглавить целый отряд в неполные двадцать пять, а к тридцати дослужиться до главы подразделения.
    Элспет, как и <почти> все МакЛаггены — истинная гриффиндорка, хоть шляпа и соблазняла её голубой мантией и высокой башней. Она была одной из лучших выпускниц, гордостью факультета и школы. Несомненно, состояла в Клубе Слизней и, несомненно, была старостой. Возможно, играла в квиддич, но до среднего брата, Эррола, ей было далеко.
    Хоть замок МакЛаггенов мрачен и холоден, Элспет была хранительницей очага этого дома много лет. Матушка Элспет — такая гордая и сильная — любила своих детей, Элспет и Эррола, всем сердцем, но когда в доме появился младший — Лиам — теплое домашнее пламя в холодном замке словно померкло. Можно было винить в этом брата, а можно было согреть его, принять в семью. Примирить вспыльчивого Эррола, успокоить гордость матушки, поддержать уставшего и безмолвного отца и обнять маленького брата, который прятался в темной мрачной башне, куда Тиберий спрятал своего бастарда подальше от глаз своей любимой жены.
    Во много благодаря Элспет в замке на туманном утесе воцарился мир и брак Тиберия и Лианны МакЛагген смог пережить удар, а бастарда приняли в семью.
    С Лиамом этим всегда было много мороки. Самое нелепое было, когда его распределили на Хаффлпафф и он решил, что теперь он не МакЛагген. Эррол, который дулся на младшего, конечно получил по ушам.
    Много лет спустя лет Элспет станет случайным свидетелем ссоры отца и Лиама, когда тот на каникулах застукает брата с его смуглым другом за поцелуями. Она слышит, как за закрытыми дверьми кабинета Тиберий говорит своему сыну страшные непоправимые слова. Она слышит, как закрывшись в своей башенке, Лиам плачет в подушку. Она пытается переубедить отца, заставить извиниться — но тот и слушать не желает. Она пытается поговорить с Лиамом, но тот убегает от нее всякий раз и так и не удается его найти ни в густом лесу, ни на пустом побережье.
    Хрупкая семейная идиллия разрушена.
    После седьмого курса Лиам уезжает в драконий заповедник в Болгарию — и это к лучшему. В объятой войной стране полукровке с чистокровной фамилией находиться опасно. Элспет видит, как переживает отец, но гордая шотландская кровь не позволяет Тиберию сделать первый шаг на встречу сыну. Но Элспет удается его убедить и на следующее Рождество Тиберий летит в Болгарию и примиряется с Лиамом. Элспет чувствует, что Лиам не до конца простил отца. Кажется, Тиберий все еще не понимает всей тяжести сказанных им слов.
    Но Темный Лорд пал. Лиам возвращатеся — и получает в заповеднике МакФасти работу. Семья снова вместе. Элспет пишет письмо смуглому мальчишке в Египет. Столько лет прошло, но, быть может, еще не поздно все исправить?
    К сожалению, нет, но ты помогаешь им хотя бы поставить точку.

    ERROL MCLAGGEN
    29; PB; ОХОТНИК В "ТАТСХИЛЛ ТОРНАДОС", СТАРШИЙ БРАТ
    https://i.imgur.com/ioRjIUY.jpeghttps://i.imgur.com/wwuL02Y.jpeg
    jake gyllenhaal
    Эррол — наследник, сын своего отца и гордость всей семьи. Если Элспет — старшая сестра — была теплым солнцем над шотландскими утесами, младший единокровный брат Лиам — туманом, окутывающим к утру печальные холмы — Эррол всегда был ласковым ветром, разгоняющим тучи и приводящим в движение все старое поместье на холодных утесах. В его комнате всегда звучало волшебное радио, стены были обклеены всевозможными постерами — от квиддичных команд, до маггловских музыкальных групп, а на заднем дворе обустроил мини-поле для квиддича. Всегда веселый и громкий, расскажешь матери о своих делах, обнимешь слишком уж серьезную старшую сестру и потреплешь по голове непутевого младшего братишку
    ▲ Закончил, разумеется, Гриффиндор, как и (почти) все Маклаггены. Ревностно относится к родному факультету и, вероятно, до сих пор с гордостью носит гриффиндорский шарф.
    ▲ Разумеется, в школе играл в Квиддич и был капитаном команды факультета с пятого курса до самого выпуска.
    ▲ Охотник основного состава "Торнадос". Стремится быть включен в состав сборной Великобритании.
    ▲ Немного тщеславен — собирает квиддичные фигурки и карточки со своим изображением. Считает, что это милое чудачество. Ну милое же! Милое!
    ▲ Во время войны против Темного Лорда, когда глава семейства, Тиберий МакЛагген, целыми днями работал в Министерстве, Эррол заботился о старшей сестре и матушке.
    ▲ Женат. Насколько счастливо — вопрос отдельный, но есть сын — Кормак Маклагген. Тот самый, который много лет вперед почти попадет в сборную Гриффиндора и пойдет на свидание с Гермионой Грейнджер. Очаровательный мальчуган.
    ▲ Как и отец, состоял в Клубе Слизней.

    У Лиама и Эррола непростые отношения. С одной стороны Эррол — рубаха парень, теплый и открытый — старался заботиться о младшем братишке (кроме первых пары недель того в Хогвартсе, когда шляпа определила Лиама в Хаффлафф и ты жутко на него за это обиделся, пока не получил нагоняя от сестры) и в целом семья для Эррола — превыше всего. С другой стороны, детские воспоминания о том, как между папой и мамой пробежала кошка после появления в доме Лиама, а так же его странности и загадочная ссора с отцом заставляют тебя относиться к брату настороженно. Лиам отвечает тебе потерянным взглядом, вопросами невпопад и таким виноватым видом, что так и хочется взять и... то ли обнять и плакать, то ли навешать пиздюлей. Но когда случилась война, ты, как и отец, понял, что семья — главное. Ты переживал за Лиама и считал, что его отъезд в Болгарию — к лучшему. А когда война кончилась, ты, несомненно, обрадовался... но о чем говорить с братом? Тебя охватывает странное чувство вины. А еще тебе интересно почему Лиам поругался с отцом и почему Элспет молчит, хотя все знает. Ты догадываешься, что дело в том смугленьком парнишке из Египта, но мыслишь узко или просто не можешь допустит мысли о том, что твой брат...
    А кто твой брат?

    ПРИМЕР ПОСТА

    Лиам.

    Всё, что было между нами, было чудесной ошибкой.
    Эта неделя в заточении, которую мы провели в  "Изумрудной Роще", по милости твоей сестры, это только доказала: ничего не изменить.
    Я не смог найти сил достойно попрощаться с тобой тогда, не нахожу и сейчас. Прости.
    Зря я поцеловал тебя тогда.
    Найди девушку.
    Будь счастлив.

    Адам.

    Это письмо, старательно забытое, сложенное вдвое, лежало между страниц тома сказок старой Англии под авторством Джона Толкина. Спроси Лиама, почему он не избавился от него сразу - как следовало бы избавиться от ножа, в очередной раз ударившего точно в сердце, он бы не смог ответить. Болезненно пережив окончательную точку, Лиам оставил письмо между страниц со сказками о кузнеце из Большого Вуттона и фермере Джайлзе из Хэма, которые читал тогда, чтобы, как обычно, отвлечься от жестокой реальности, а когда через неделю ему предложили работу на Драконьем острове, он бросил книгу со страшным письмом внутри в багаж, совсем забыв, что оно внутри и стоило бы его сжечь.

    Сейчас, готовясь к вечернему визиту своего нового друга - совершенно точно друга, в этом Лиам даже не сомневался, после случившегося с Джульеттой - шотландец отложил книгу "Волшебных сказок" в стопку, которую готовил для Джея, на самый её верх, а письмо теперь, словно боггарт, таилось внутри. А Лиам и думать об этом забыл, он готовился к встрече.

    Пустить кого-то в свою квартирку было большим испытанием. Лиам не позволял сюда заглядывать даже домовику, который был приставлен к общежитию на Драконьем острове. Это было его убежище чем-то напоминающее ту-самую комнатку, что осталась в далеком замке на вершине башни. Здесь пахло морем, травами, перьями и - совсем немного - книжной пылью. Здесь всегда было темно - Лиам открывал шторы только поздно вечером, когда за окном загорался холодным огнем Млечный Путь и Шорох - филин Лиама - просился на ночную охоту. Лиам жил на самом верхнем этаже, окна были точно на Северное Море, а внизу были скалы. На стенах не было ни фотографий, ни плакатов с любимыми музыкальными группами или командами по квиддичу, на полках лежали ракушки и странные камни, а так же стояли книги, магические (в основном, по магозоологии) вперемешку с маггловскими. Кровать была застелена клетчатым шотландским пледом, а с единственной колдографии, стоявшая в самом углу рабочего стола, смотрело семейство МакЛаггенов - суровый отец, лучистый улыбчивый брат, нежная, обнявшая Лиама за плечи, сестра, и сам Лиам - маленький, лопоухий, взъерошенный, в мантии первокурсника. А на фоне дымил из трубы "Хогвартс Экспресс". Отец грустно улыбался, смотря в камеру, брат то и дело трепал младшего за волосы, а сестра крепко обнимала и никогда не разминала объятий.

    Стопка с книжками для Джея лежала точно на этом столе.

    Сам же Лиам возился на маленькой кухоньке. Он решил испечь шотландское шоколадно-имбирное печенье, но, кажется, немного перестарался и сейчас рассеянно водил над духовкой палочкой, пытаясь разогнать запах гари и выбрать из угольков на подносе хоть что-то относительно уцелевшее, чтобы угостить Джея.

    Что удивительно, Лиам почти не волновался. Он теперь знал, что Джей - часть его стаи.

    0

    19

    FENRIR GREYBACK
    ≈ 40; ОБОРОТЕНЬ, ГЛАВАРЬ СТАИ; КРИМИНАЛЬНЫЙ ЭЛЕМЕНТ; o-o-o-o сaught in a bad romance 
    https://i.imgur.com/81e1Pno.gif
    ROBERT PATTINASON

    [ yung lean - agony x.x.x dave gahan — deeper and deeper x.x.x ethel cain - inbred ]


    « Фенрир носит чужие кошмары как корону, похабно скалится прямо в лицо презирающим его чистокровным. Его взгляд липкими прикосновениями оседает на коже, вызывая чувство клаустрофобии. Чёрный, пустой как ницшеанская бездна, голодный до плоти во всех из возможных смыслов. От него пахнет медью, кровью и потом и Барти делает демонстративный вдох поглубже. Было что-то манящее в том, чтобы заставить эту тварь выть, будто он сегодня его полнолуние. Пока не заболят рёбра и лёгкие не начнут гореть от холодного утреннего воздуха ».

    you can’t win ‘em all who knows how much longer
    i’ll lay on the floor touch me til i vomit

    « Барти знает, с такими как этот нельзя показывать слабости. Даже если он старше. Даже если сильнее. Дай слабину и оно тебя сожрёт, оставив только белые как первый снег кости. Твари вроде него не подчиняются тем, кто не может устроить им выволочку и если надо Барти будет с ним жесток. «Ты дышать не сможешь от того, как я могу быть жесток». Он недолюбливает оборотней, считая их чужеродными элементами в рядах пожирателей — сорные растения, засорители. Не вырвешь вовремя — изуродуют весь сад ».

    Говорят, наши демоны — отражение нас самих. Возможно такова биологическая реальность — им нужны такие как Фенрир Грейбэк, чтобы выиграть в этой войне

    ???

    «

    made a name for himself with the feds
    white trash dick but i love him to death
    he’s so good to me and to nobody else
    so you can fuck yourself

    »


    » внешность поменять можно, но все кастинги только через постель — я не с любыми пикселями готов обжиматься. хотелось бы видеть его деятельным чуваком с лидерскими качествами, пущенными в очень хуевое русло, чтоб релейтиться с мама айм ин лов виз э криминал. например, тут в лютном много всяких весёлых движений, можно и его стайке придумать малый бизнес и пиздить, ой т.е. делать тапки.

    » заявка больше про вайб, чем про конкретный сюжет. есть один принципиальный хед: в ноябре 1983-го фенрир спас барти и с помощью порт-ключа помог бежать из дома(шнего ареста). на тот момент крауч-мл. уже почти год как числился пропавшим без вестей, но фене посчастливилось унюхать его запах на мимо проходившей домовихе аучей. вообще не факт, что это была приятная встреча (!), даже с учётом того, как сильно барти хотелось сбежать (!!!), вот и делайте выводы об этих отношениях. ах да, потом ещё несколько недель барти прятался на его конспиративной квартире в лютном, вот и делайте выводы [x2].

    » возвращаясь к вайбам, где-то в начале 80-ых у них завязалась интрижка. со стороны барти это была la politique du pire и высвобождение от бренности бытия в том, насколько эта мезальянсные для него отношения (тут конечно громкое слово). для фени это было что-то типа мальчику на девятке дали пересесть на порш (ну или мотивация на ваш выбор). продолжалось ли это вплоть до исчезновения крауча или какой-нибудь скэндал случился ещё до —  тут вариативно. но при любом раскладе бартик максимально аккуратно шифровался и стеснялся этой связи. в плане отбитости и садизма тут конечно ситуация "слон и моська", но я готов очень [выебываться] громко тявкать, шоб фенрир в состоянии аффекты забывал о том, что можно откусить этой чмоне подставку под кудри и мучения закончатся.

    » обнял, люблю, цалую, жду  https://i.imgur.com/NhVzhjc.png  https://i.imgur.com/P6nVnnB.png


    ПРИМЕР ПОСТА

    i.  i will show you something different from either

    [indent] Апрель — самый жестокий месяц. Барти тоскует о тех часах, когда отсутствие физической боли принималось им как должное. На лбу появляется дорожка пота. Брови морщатся, пока картинка пространства приобретает забытую чёткость — миражи извиваются под оболочкой сознания, пытаясь побороть неминуемое забвение. Поздно. Их затягивает в кровоток ритуальной магии, протаскивая по венам в самый эпицентр боли — туда, где холод лезвия становится продолжением кожи.

    [indent] Её слова эхом грохочут в черепе, впечатывая себя в историю жизни Барти Крауча-младшего.

    Новая глава или эпилог?

    [indent] Он понимает, но кивает молча. Если разомкнуть зубы — боль может просочиться наружу. Барти не проронит ни звука. Не отведёт взгляда. Ему не хочется запечатлеть свою слабость на радужке голубых глаз Сеньоры. Она смотрит на него сверху вниз, разрезая плоть пополам, обнажая сбившееся сердцебиение. Он уже совершил достаточно глупостей для одной ночи. Самая большая — озвучить в этих стенах собственное имя, неразрывно связывающее с тем другим, кто тоже не оценит такого поступка. Вместо приторного удовлетворения от этой мысли его будто колют иголкой в грудь. 

    ii. your shadow at evening rising to meet you

    [indent] Сознание Барти не было таким чистым и ясным с тех пор, как в протянутую ладонь легли пальцы Унны. Их разговоры теперь казались такими неважными. Прошедшая ночь — полная капитуляция благоразумия. Но только благодаря этому и этому одному он теперь стоит напротив Сеньоры. Кровь сотрясает сердце, пока рана на ладони зарастает некрасивым рубцом. Тихий стон выражает смирение.

    [indent] — Почему вы мне помогаете? — Краучу хочется спросить о многом, но с языка слетает самое банальное. Базовые инстинкты, рефлекторные импульсы затравленного зверёныша — никому не верить, ничего не просить. Он не прячет восхищения во взгляде — равный себе интеллект всегда вызывает в нём уважение. — Расскажу, если это станет поводом новой встречи. Я впечатлён вашими навыками.

    [indent] Приходится применить магию, чтобы вернуть на место разлетевшиеся по полу пуговицы. Крауч пытается придать себе товарный вид, когда понимает, что ему намекают на выход. Приглаживает растрепавшиеся волосы, опускает задранный вверх рукав, скрывая под тканью изувеченный свежими рубцами череп. Мысли о том, что сведение Чёрной метки действительно возможно, пока что не помещаются в гудящую голову. — Буду благодарен, если этот визит останется между нами.

    [indent] Что-то в её голосе коренится в нутре беспричинным доверием, гнездится в пустыне привычных инстинктов: убей и беги, не оставляй свидетелей. 

    [indent] На этот раз он этого не сделает.

    iii. or your shadow at morning striding behind you

    [indent] Мысли о прошедшем вечере возвращаются в голову постепенно — пена морского прибоя целует песок. Не было ли всё это какой-то ловушкой, уловкой? В ретроспекции воспоминаний, "Дно" уже не кажется таким беззаботным и безопасным местом, где никто не причинит ему зла. Барти вспоминает про Эвана — слишком дерзкого, чтобы быть осторожным. Пытается выведать его судьбу или вернуться в бар, но выход из кабинета Сеньоры только один — маленькая ладошка Ицли сжимает его запястье, когда две фигуры растворяются в пространстве.

    [indent] Яркость предрассветного мира врезается в сетчатку достаточно остро, чтобы оставить ещё один порез в форме букв: «Тату-салон Маркуса Скаррса». Фатальность встречи обжигает рациональный ум, как вид горячего солнца на металле. Левая рука опускается в карман брюк, чтобы нащупать острые края визитки, правая — прижимает к груди два флакона. Значит всё было реально. Не исчезло, не растворилось также незаметно, как маленькая домовиха. Барти собирается было аппарировать в свою съёмную квартиру — не хватало быть замеченным здесь в таком виде, но странное мельтешение впереди по улице привлекает его взгляд. Несколько быстрых шагов навстречу и первая фигура приобретает сюжетные характеристики — вампир, которому выносили торт ведьмы. Вторая фигура, кажется, без сознания. Барти не видит его лица, но интуитивно подходит ещё на пару шагов ближе. 

    [indent] Сеньора не обманула его и здесь — Барти находит Эвана Розье буквально в руках у смерти.

    iv. i will show you fear in a handful of dust

    [indent] — Я его знаю, я помогу! — в его тоне нет угрозы, но выставленная вперёд палочка говорит о неприятии отрицательного ответа заранее. У Барти нет времени выяснять, разделяет ли вампир его благородный порыв и откуда в кровососущем такие стремления — глаза быстро обследуют тело друга, от поцелуев какой-то страшной трагедии в середине ладоней до кровавых разводов на животе. Он закрывает за ними дверь, когда Коффин [мозг успевает выхватить имя с надписи на дверях] заносит тело внутрь. Магией сметает всё лишнее со стола напротив, водрузив туда тело Розье.

    [indent] — Эван, ты меня слышишь? — нижняя губа дрожит будто от лихорадки. Барти сжимает его лицо двумя руками, пытаясь отыскать признаки жизни. Как легко было упиваться философскими манускриптами прошлого, искать beauty in the terror по заветам мастеров ренессанса и как быстро всё это девальвировалось сейчас, пока дрожащие пальцы освобождали Розье от лишней одежды. В этом ужасе не было красоты. Только два мальчишки: умирающий и напуганный тем, что не сможет это остановить.

    [indent] В тусклом свете дешёвой люстры Барти насчитывает четыре ранения. Бадьян от Сеньоры уже проявил свою эффективность раньше — сейчас он кажется самым быстрым и надёжным средством. Когда первая рана затягивается под напором 11 капель, Крауч замечает что-то неладное. Ему приходится осторожно повернуть Розье на бок, чтобы обнаружить, что рана сквозная. — Мерлинова борода, что с тобой делали?

    [indent] Половина флакона уходит на три ранения — остаток Барти бережёт для себя. Перепачканные кровью пальцы берутся за палочку. «Вулнера санентур», — срывается с губ и тут же отдаётся в голове призрачным эхом. Тень отца нависает над ним, как грозная горгулья, наблюдающая где-то далеко сверху — это только показывает, каким маленьким он всегда будет, вызывает страх никогда не стать кем-то независимым от собственного имени. Он пытался скрыться от судьбы под чёрной мантией слуги Тёмного Лорда — теперь приходилось скрываться от последствий этого выбора.

    [indent] Вампир возвращается на авансцену анатомической трагедии, тараторит что-то под руку, но его тон вызывает у Крауча раздражение — сжатый кулак улетает в клыкастую челюсть. Это снимает часть напряжения. Лицо Розье больше не напоминает мраморный пол в кафедральном соборе и Барти позволяет себе выдохнуть. Ему кажется, будто кровь течёт из каждой его поры. Будто мир состоит из красных рек и гор затянувшихся шрамов. Смертность Эвана отдавалась в каждой клетке тела напоминанием о смертности самого себя.

    [indent] — Решил захватить магглов, заделавшись новым Иисусом? — он осторожно касается его ладоней, обрабатывая края раны алкоголем. Лечебная магия не срабатывает с первой попытки и Барти решает попробовать позже, когда нервы улягутся. Глоток джина прямо из горла призван поспособствовать этой задаче. — Кто-нибудь из вас двоих может рассказать, что там происходило? И я кажется видел... Беллу?

    [indent] Косится недоверчиво на Коффина, оставляя имя бывшей соратницы без фамилии, но всё же протягивает вампиру бутылку, напоследок салютнув и сделав финальный глоток. Веки опускаются вниз от усталости, но Барти боится отвести взгляд от Розье, наблюдая за тем, как жизнь заново расцветает в его теле. Свободная рука опускается в карман брюк, будто ищет спасительный якорь — на лазурных буквах GG остаются разводы крови.

    0

    20

    SÓLVEIG THE HAG
    22 Y.O.; 3/4 PB x 1/4 HAG; БЕГЛЯНКА; РОДНАЯ ДОЧЬ
    https://i.imgur.com/HxaByzV.png
    ANYA TAYLOR-JOY

    сольвейг и сама не сразу поняла, когда вишня стала не слаще золы, почему гранатовый сок похож на железо и пепел. собирала в ладони горстями черешню, сминала крупные спелые ягоды, рубиновый сок пачкал пальцы и рукава белого платья. она давила сочную мякоть, словно животное наклонялась над чашей, на белых прядях остались красные капли.
    [indent][indent][indent][indent][indent][indent]( что со мной? )
    все сны с четверга на пятницу - вещие. соль чертила кровью руны по периметру комнаты, мелом рисовала защитный круг, перечитывала заклинания - толку не было. на мгновение показалось, что скоро волшебная палочка перестанет слушаться, что магия уйдет из нее, как ушел кисло-сладкий вкус яблок, как перестало искриться на кончике языка любимое белое вино. в ночь на пятницу сольвейг приснилась беловолосая женщина, окровавленными пальцами провела по лицу три кривые полосы, до утра за окнами каркало голодное воронье.
    [indent] ( так не должно быть всегда )
    в библиотеке отца сотни книг о проклятиях, ритуалах, легендах. соль перечитала от корки до корки все о порче, сглазе и отворотах, потом перерыла заметки отца, в старом его дневнике нашла грубый портрет от руки беловолосой женщины с длинными спутанными волосами.
    [indent]а я-то думала, ты никогда мне не лжешь,
    - сказала отцу, припечатав смятый листок к гладкой поверхности эбенового стола. это позже сольвейг узнала, что не все сказки - ложь, что есть такая магия, что даже без заклинаний сама по себе напоминает проклятие, и что человеческие легкие на вкус слаще гранатового сока и пьянее вина. а еще что если бы знала, какой станет собственная жизнь, перерезала бы сама себе горло заранее.


    * сольвейг фогель - внучка чистокровной ведьмы (получается сама на четверть ведьма). что это значит и почему в этом нет ничего хорошего, расскажу лично. а потом гретель и мартина убедят тебя, что быть ведьмой - это круто;
    * да, ведьма и волшебница - не одно и тоже;
    * хотелось бы обменяться постами до анкеты, а еще история соль на узнавании о том, что она - ведьма, вообще не заканчивается. спойлер: несколько лет в темнице сырой и без надежды на спасение никого не делают ангелочком;
    * игрока хотелось бы вдумчивого и адекватного, а еще способного и самостоятельно находить как себя развлечь (простите, я не всегда могу быть 24 на 7 на связи). но я все равно где-то рядом, как истина;
    * в общем жду свою хтоническую принцессу, мэйк таргариенс витчес грейт эген.


    ПРИМЕР ПОСТА

    сколько ни проси о помощи, но вода это дело тонущих
    шторм это дело тонущих (смерть — это дело тонущих)

    В горах небо скрывается за тьмой реликтового леса, высокие хвойные деревья смыкаются над головой, коренья из земли лезут массивными тугими плетьми, выпадают на узкие тропки, цепляются за ботинки и мантию. Если смотреть прямо в чащу, то сбиться с пути не трудно: среди хаотично повторяющихся вековых сосен и елей, земля мягкая, прогибается под ногами, то и дело на пути подворачиваются перекошенные испещренные тысячей мелких царапин, валуны. Там, где когда-то отступили ледники, камни остались лежать унылой ненужностью, обросли островками мха, стали лесным придатком. Волдеморт даже останавливался у некоторых, так, на всякий случай. Долго смотрел на серые монолиты, водил над ними волшебной палочкой, потом магия начинала рваться с самого кончика, цеплялась серебристыми нитями за деревья, уходила дальше вглубь и выше в горы, где воздух чище и видно небо. После снова приходилось пробираться вперед.

    Пешком. Ровно так и сказал Волдеморт в самом начале, как только волшебники трансгрессировали к предгорьям Монблана, а дальше - долгое восхождение в кромешной неулыбчивой тишине. Марволо больше слушал горы: монотонный гул, поднимающийся откуда-то с земли прямо вверх, словно местная природа резонировала с магией, рвалась из утробы с глухим воем и растворялась, призывая к самому сердцу. Где это сердце - Темный Лорд до конца не был уверен, а без уверенности беспочвенно раздражался и только хмурился, снова и снова заставляя магию танцевать вокруг себя, чтобы не потерять нужную ниточку. Попутчиков и вовсе не стоило брать. Том не любил компанию, он достаточно в прошлом провел в гордом одиночестве, не желая прибегать ни к чьей помощи, избегая провожатых больше из самомнения и тщеславия, чем от предосторожности, так что отсутствием компании тяготился едва ли. Но Карадок был полезен. Как средство, как подстраховка, если вдруг что-то пойдет не так, просто как молчаливая тень, не требующая опеки и внимания. Женщине путь дался бы труднее, неподготовленным и изрядно разленившимся министерским чинушам, пригодным как пушечное мясо или вынужденная жертва, - тем более. Дирборн же просто следовал. Не задавал вопросов, не требовал остановок на десять минут чтобы дать ногам отдых, не отвлекал внимание хриплым грузным дыханием. Самая удобная из возможных компаний. Даже если при условии, что усталость и правда копилась; Волдеморт и сам был готов на привал после утомительной ходьбы среди многовекового леса, но, как и всегда бывало, упрямство вкупе с озлобленной решимостью, гнали вперед.  Аккурат до тех пор, пока лес не разбился на луга и кустарники.

    [indent][indent] - Здесь сходили лавины. Давно.

    Волдеморт заговорил неожиданно, словно натолкнувшись на невидимую черту. Остановился на показавшемся лугу, взмахнул рукой в сторону повалившихся и переломанных деревьев, их мелких и тоненьких побратимов. Вообще-то он хорошо помнил вот эти места, хоть был здесь больше двадцати пяти лет назад. В прошлый раз его снесло лавиной вместе с вот ровно таким же деревьями, он пробарахтался в снегу несколько часов, окоченел, едва выжил и даже после того, как смог трансгрессировать на безопасную территорию, отогревался зельями и магией еще несколько дней.  Собственное бессилие тогда ударило хлестко, Том надолго зарекся посещать этот регион Альп, совершенно не дружелюбный к волшебникам, но вот время прошло.

    [indent][indent] - Руку, - произнес Марволо, вытянув собственную к Карадоку. - Я знаю куда нам двигаться дальше.

    В прошлый раз Том шел наобум, едва разбирая дороги, применил столько заклинаний, так бесполезно растревожил местные силы, что все обернулось плачевно, но годы учат осторожности. Темный Лорд ухватился за чужой локоть, потянул Карадока на себя, а после перенес их еще выше в горы, на - пока еще - безопасные территории.

    [indent][indent] - Сегодня не дойдем, - все так же больше себе, сказал Волдеморт, передернул плечами, выпуская чужую руку. - Но вот там раньше был домик для путешественников, если его не смело во время схода лавины, то не придется ночевать в палатке.

    Зачарованный шатер у Тома, разумеется, тоже был, как и все  необходимое для выживания, если вдруг дорога окажется куда длиннее, чем он планировал, но, даже за столько лет жизни в магическом мире, Риддл от себя абсолютного доверия к волшебству так и не добился, перестраховывался, много лет прятал в кармане складной нож, пока не обрел могущество. Зато впервые за время пути взглянул на Карадока и усмехнулся, криво дернув уголками губ, словно так обозначая изменение в собственных настроениях. А они, ведь, и правда были. В горах Волдеморт лучше знал чего именно опасаться, чувствовал куда трансгрессировать было бы невозможно, больше не блуждал в лесных потемках, выбирая правильное направление до цели. Он только кивнул головой, чтобы двинуться дальше, перепрыгнул через несколько камней пригретых на заходящем солнце, и повел Карадока к нужному перевалу.

    [indent][indent] - У тебя есть вопросы?

    Том не читал Пожирателя намеренно - не было нужды. Просто капитана гончих он выдернул неожиданно, словно первого попавшегося на пути, ничего не объяснил по дороге, только приказал подготовиться к небольшому путешествию и взять теплые вещи, а на этом инструкции закончились. Теперь они были во французских Альпах, на мили вокруг ни души, и солнце, как огромный желток напоровшийся на горные пики, медленно вытекало, превращаясь в мутные алые разводы. Если все пройдет хорошо, завтра они смогут достигнуть Места Силы, которое искал Темный Лорд. Если очень хорошо, то к вечеру у него будет россыпь с виду непримечательных мелких камушков, забрать которые он и отправился, наплевав на остальные дела. Если же нет - то Доркас вполне могла стать следующим капитаном, у нее для этого было достаточно и сил, и ума. Впрочем, рисковать Дирборном без равноценного размена все равно не хотелось. Особенно теперь, когда у Марволо внутри утихло клокотавшее раздражение и чужая компания показалась вполне удачной идеей.

    [indent][indent] - Сейчас самое время.

    Пока они двигалось в сторону ночи. И гул от гор нарастал.

    0

    21

    PRISCILLA POMFREY
    25; HB; НА ВАШ ВЫБОР; мальчик гей мальчик гей будь со мной понаглей мп3
    https://i.imgur.com/kzIJTZI.jpghttps://i.imgur.com/jaGjcff.jpg
    florence pugh OR hannah murray

    Когда мама врывается на твой первый в жизни урок и выдает гневную тираду о том, что ты за завтраком не доела овсянку - это неловко. Когда мама каждое утро беседует с деканом о твоей успеваемости и контролирует твой режим дня, когда у остальных детей - только лишь письма раз в пару дней - это обидно.
    Маму можно понять, мама хочет как лучше - она каждый день лечит ссадины, ушибы и переломы; она исправляет последствия сглазов и нейтрализует эффекты неприятный зелий. Мама переживает за всех детей в Хогвартсе - месте, кажется, не очень подходящем куче подростков - но особенно сильно она волнуется за свою дочь.

    Присцилла добрая девочка. Понимающая, усердная, скромная и робкая. Только пожалуй слишком уж - но то не мудрено, когда с первого курса на тебя смотрят искоса из-за матушки. Кажется, во всем Хаффлпаффе более потерянным чем она смотрится только один мальчишка, умудрившийся в первую неделю схлопотать отработку по трансфигурации и постоянно служивший предметом издевок.

    Лиама Присцилла жалеет и чувство жалости к нему позволяет перешагнуть жалость к себе. Ну подумаешь - у нее гиперокающая мать. А у этого МакЛаггена, кажется, даже и друзей нет, и учеба не клеется и вообще, все шиворот-навыворот. Она пытается с ним подружится - он отвечает невпопад, а потом и вовсе начинает дружить с шумным арабчонком с Рэйвенкло, который защитил его на зельях. Присцилла тоже хотела вступиться... но не успела.

    Позже они с Лиамом неплохо ладят, но МакЛагген всегда держится особняком и часто предпочитает обществу Присциллы своего приятеля Адама. Присцилла слишком робкая, чтобы навязываться, но ей обидно. Впрочем, она убеждает себя, что рада за мальчишку и ей совсем не обидно, что с ней он всегда остраненный... этот МакЛагген в целом всегда как будто призрак - где-то по ту сторону тумана.

    На четвертом курсе она понимает, что влюбилась МакЛаггена. И ничего поделать с собой не может, а потому стремится быть рядом - она слишком робкая, чтобы делать первый шаг, а он... А с ним вообще все непонятно. Впрочем, их дружба крепнет. Когда рядом нет этого Адама, Лиам сам тянется к Присцилле. У них есть общие темы, общие шутки. Дракл подери, её действительно увлекает УЗМС, хотя изначально она выбрала этот предмет только потому, что его выбрал он.

    На пятом курсе Присцилла набирается решимости. Она желает уже признаться МакЛаггену - а дальше будь что будет, но случай - честное слово, абсолютно случайно, она совершенно точно за ним не следила - она видит как Лиам и Адам...

    Целуются?..

    Бред какой.

    Впрочем, это многое объясняет. Да, она плакала - много плакала. Но она приняла этот факт и сохранила секрет Лиама и Адама - и даже мальчишкам не рассказала о том, что видела. Добрая, ласковая Присцилла. Слишком много понимания и добра в этой девочке.

    У Лиама мало друзей, а ценить Присциллу он начинает с возрастом. У нас будет много школьного. Вероятно, на шестом курсе, после болезненного расставания с Адамом, Присцилла смогла помочь Лиаму это пережить, хоть он и не мог рассказать ей причину, а она не могла сказать, что все знает. Лиам - мальчик с большими проблемами в том, чтобы строить взаимоотношения с людьми, Присцилла - закомплексованная и робкая. Каждый из них может сделать другого лучше. Что с Присциллой в настоящем - решать вам, но я очень хочу, чтобы они с Лиамом встретились, залечили свои раны и наконец поговорили откровенно, а дальше... А дальше может быть много всего - вместе придумаем.
    Заявка не в пару.


    пример поста

    Лиам очень ждал третьего курса, ведь именно на нем начинался самый интересный предмет школьной программы — уход за магическими существами. Хоть младший МакЛагген и знал всю программу предстоящего курса на зубок, а книги Скамандера были для него, что для Элспет — брошюры академии хит-визардов, а для Эррола — каталоги спортивных метел, продемонстрировать свои знания и умения на практике было особо волнующим и захватывающим. Всю дорогу до Хогвартса в купе поезда он увлеченно рассказывал Адаму о тех существах, о которых им предстоит совсем скоро узнать, тараторя так увлеченно и без остановки, что старый друг даже не узнал в этом воодушевленном мальчишке былого молчаливого ворчуна. Друзья отчего-то без обсуждения решили, что занятия у Хаффлпаффа и Рейвенкло будут совместные, а от того разочарование, что в расписании барсуков поставили со змеями, а орлов со львами было особо горестным. Но даже оно не особо сбило с Лиама торжественный настрой.

    С профессором Кеттлберном Лиам был знаком. Не без помощи сестры, на первом курсе он напросился к нему в помощники, а однажды даже тайком пробрался в загон к гиппогрифам, чем лишил Хаффлпаф двух десятков очков, но получил нового друга, гнедого жребчика по кличке Гермес. Когда старый колдун перед началом урока похлопал его по плечу своим протезом и спросил, как Лиам провел лето, паренек, чувствуя не знакомую ему до селе уверенность, рассказал профессору о том, что нашел в лесу рядом с поместьем МакЛаггенов следы фестралов, чем очень впечатлил старика и, еще до начала урока, заработал для факультета пять очков. На самом занятии рука Лиама то и дело взмывала вверх, а в завершении вводного урока профессор даже пригласил МакЛаггена ассистировать в перевязке лапы книззла при всем классе. В общем, можно было бы считать, что первый урок прошел триумфально и юный непопулярный хаффлпафец наконец смог как-то впечатлить своих сокурсников, но...

    Разочарование номер один: оказывается, почти никто не считал уход за магическими существами сколь либо важным, интересным или серьезным предметом. Кому нужны книззлы, когда есть трансфигурирующие чары и оборотное зелье?
    Разочарование номер два: драконов в программе третьего курса не было и даже в качестве исследовательской работы профессор Кеттлберн взять не позволил, сказав при всем классе, что Лиаму пока рано о таком помышлять — дракон даже не заметит, что у него застрял в зубах кто-то настолько маленький.
    Разочарование номер три: активность Лиама привлекла внимание некого Даниэля Бёрка, который и раньше не светился дружелюбием и неоднократно и вполне однозначно указывал Лиаму, осквернившему ранее чистокровный род МакЛаггенов самим фактом своего существования, его место. После минуты славы Лиама на первом занятии, Даниэль решил, что тот будет выполнять за него домашку.

    Лиам насупился. Он уже открыл рот, чтобы сказать Даниэлю, что домашнее задание совсем не сложное, а слог у Ньюта Скамандера легкий и читать его и делать заметки — одно удовольствие, но Бёрк уже колдонул в него чем-то и был таков.

    Хоть отец Лиама всегда и говорил, что мерзавец всегда останется мерзавцем, маленький шотландец, выросший на книгах, верил, что у каждого внутри есть что-то хорошее. Как Лиам знал, что нет плохих волшебных тварей, так ему хотелось верить, что нет и плохих волшебников. Что волшебник, который рычит и ругается, имеет где-то занозу и у него где-то что-то болит.

    Тогда МакЛагген решил, что если он пару раз напишет Бёрку сочинения или нарисует за него крыло пегаса или копыто единорога, то, быть может, сможет его хоть немного заинтересовать предметом и подстегнуть тягу к знаниям. В первый раз не получилось. Во второй — тоже. В третий — тоже. К третьему уроку Лиам специально наделал ошибок, но и это не сработало — разве что пришлось навести визит в медпункт, чтобы свести фурункульный сглаз.

    К октябрю вера Лиама в хороших внутри волшебников уже сильно дрогнула. Настолько, что он решил попросту больше не делать работу за Бёрка. Ну что он сделает? Снова нашлет сглаз? Ну, во первых, Лиам тоже кое что умеет. В конце концов, у него папа — аварор, а сестра — хит визард, а брат, хоть не то и не другое, но по бладжерам бьет так, что гриффиндорцы до сих пор в трауре, что их квиддичная команда потеряла такого игрока. Да, всех этих именитых родственников рядом нет, но он же их плоть и кровь, верно?

    Если что, он точно сможет убежать от этого Бёрка.

    На большой перемене, после которой у них было занятие по УзМС, Лиам специально сел на самый дальний край хаффлпаффского стола. Напихал в карманы булочек (большую часть — для постояльцев загона для больных животных, но кое-что и для себя, и, гуськом, отправился на выход, то и дело оглядываясь. Он планировал остаток перемены провести в тихом местечке в укромном уголке школьного двора, о котором знали только они с Адамом, и вылезти от туда уже перед самым занятием — так получится, что Бёрк придет на урок не готовым и, возможно, наконец поймет, что куда проще и приятнее сделать задание самому, чем выбивать его из Лиама.

    Лиам вышел на улицу, параллельно поглощая булочку с махом и уже почти было скрылся в кустах, как его поймали за шкирку.

    Разумеется, это был Бёрк.

    0

    22

    So, Believe that magic works
    Don't be afraid
    Of bein' hurt

    HEATHCOTE BARBARY21 год

    гитара и автор музыки

    https://i.imgur.com/3JSyMVF.jpeg

    brandon urie

    Хиткот - мой самый лучший братишка. Ты вложил в "Ведуний" столько же, сколько и я, а может быть даже чуть чуть больше. Ты болен музыкой. Ты болен сценой. Тебя окрыляет слава. А еще тебе невероятно в кайф, что всем парням из группы глубоко похуй на твое чистокровное прошлое и никто никогда не задавал тебе вопросов про твоих идиотских братьев, мотающих срок в Азкабане. Музыка течет по твоим венам, брат и, клянусь Мерлином, Морганой и кем еще там принято клясться у вас, англичан, я её слышу. Иди ко мне, сладкий. Мы перевернём Англию моими стихами и твоей музыкой. "Ведуньи" - это наше общее детище.

    Утанцую играть сразу и с порога крепкий и прекрасный броманс. Бонусом обещаю никакого гейства, только чистый мужской sex по большой дружбе.

    GIDEON CRUMB 30 лет

    волынка

    https://i.imgur.com/2ctmTOG.jpg

    Ewan McGregor

    Мой шотландский кореш, как же я тебя обожаю, ты бы знал. За твое невозмутимое ебало, за твой килт, за твой шотландский акцент и за бесконечные байки по пьянке, которые с количеством выпитого становятся только пиздаче, пусть и менее похожими на реальность. Без твоей волынки в наших песнях не было бы и части того, что ебучие критики поэтично называют загадочной шотландской душой. Бля, когда я это вслух из "Пророка" прочитал, ты подавился рыбными чипсами со смеху, а Олаф почти было уже начал делать тебе искусственное дыхание. Чел, ты реально наша скрипучая, ворчливая и вечно хмурая шотландская душа. За то и любим.

    Я вижу в тебе старшего брата. В плане, ты не только пиздюлей можешь дать, но и советом помочь. Особенно в делах сердечных.

    KIRLEY DUKE 35 лет

    ведущая гитара

    https://i.imgur.com/4TtEXxd.jpg

    Billy Porter

    Ты собрал ебучее комбо - ты сквиб, ты чёрный и ты гей. А еще ты американец и это не лечится. Но нам всем вообще похуй на это - мы любим тебя целиком такого, какой ты есть. А еще у тебя охуительная фишка - ты принял название "Ведуньи" слишком буквально и ВСЕГДА выходишь на сцену в платье и с макияжем, от чего у большинства ханжей случается разрыв жопы и наша скандальная репутация не утихает и по сей день. И ты гребанный музыкальный гений. Нет, серьезно, гитара это не просто часть тебя - с ней в руках ты творишь такую магию, на которую не способен ни один волшебник. Ты ебучий генйи, Дюк. И ты нашел семью, которая приняла тебя.

    Однажды я напился, накурился мандрагоры и потрахался с фанаткой прямо на твоем концертном платье и передавил всех твоих фей, размазав пыльцу по ткани. Ты на меня дуешься. Я лезу целоваться, чтобы помириться. Давай обсудим.

    ORSINO THRUSTON45 лет

    ударные

    https://i.imgur.com/MQDxzDD.jpg

    Jason Statham

    Вообще, я раньше думал что все итальяшки такие из себя утонченные и возвышенные... Но не ты. Ты можешь и по барабанам прописать, и в ебучку. Ты эмигрант, был беженцем из магической Европы вместе с бабкой, переехал еще во время войны с Гриндевальдом. Какое-то время работал то водилой "Ночного Рыцаря", то барменом в Лютном, то вообще подавался в маггловский мир. Специально нигде игре на ударных ты не учился, но у тебя, несомненно, талант. А еще ты заменял нам вышибал первое время, когда у нас не было галлеонов на службу безопасности.

    Чел, у тебя так какие-то проблемы с батей, но ты очень хочешь увидеть свою семью. Давай я тебе помогу организовать встречу, а?

    DONAGHAN TREMLETT28 лет

    бас-гитара

    https://i.imgur.com/bk21ES2.jpg

    Jonathan Young

    Ты - душа компании, у тебя всегда есть слова поддержки, а еще у тебя какие-то проблемы с твоей маггловской семьей. Ты наш водила - у тебя есть маггловский грузовичок "Вольцваген", который мы зачаровали и на которым ездили в наши первые гастроли. Ты отвечаешь за спецэффекты и технику. А еще по тебе никогда не угадаешь - пьяный ли ты или абсолютно трезвый. Ты всегда на связи, Донни, и я охуеть как тебе за это благодарен. А еще в паре песен ты на моем бэке - это новая фишка, но охуеть какая органичная.

    Донни, я тебя обожаю. Можем набухаться, можем накуриться, можем разобраться с мудаками, которым не нравится твое происхождение, а можем все сразу. Очень жду тебя, брат.

    HERMAN WINTRINGHAM20 лет

    лютня

    https://i.imgur.com/ChutT4o.jpg

    Joseph Batey

    Ты - свежая кровь и новый голос в нашей компании, моя находка. У тебя язык без костей, ты невероятно пиздлявый и хвастливый, но ты - уже наш брат и, пусть пока Орсино смотрит на тебя хмуро, а Донни и Хиткот подшучивают, ты считаешь нас всех своими старшими братьями. Ты немного стеснительный, но очень хочешь славы и это видно по огоньку в глазах. Лютня - сложный инструмент, а ты - мастер сложных ебал. Твою сложно выговариваемую фамилию мы на скорость пытаемся протараторить, когда напьёмся. Добро пожаловать в семью!

    Мне кажется, у тебя какие-то проблемы с твоей мамой. Я переживаю, маленький братишка.

    MERTON GRAVES42 года

    виолончель

    https://i.imgur.com/HbKy895.jpg

    Martin Freeman

    Злобный коротышка с академическим образованием - никто вообще не ебет, как ты оказался в составе самой охуенной рок-группы современной Магической Британии. Вечно показываешь всем факи, ненавидишь наших групи и закатываешь глаза на все подъебки, но при этом не пропускаешь ни одной репетиции и, тем более, ни одной пьянки. В родне у тебя вроде как были гоблины, возможно потому вы так спелись с нашим менеджером, Олафом, но гораздо важнее, что в крови у тебя музыка и, когда ты со смычком в руках, это куда круче и эффектнее, чем когда ты с палочкой.

    Давай устроим драму и ругань по поводу творческого пути "Ведуний".
    А еще есть завязки с прекрасной Гретель Грейвс. Чарующая сказка про каргу. Кажется, нам нужна такая песня!

    пример поста

    Пойдем в "Андеграунд", говорили они.
    Будет весело, говорили они.

    В итоге Хиткот и его новый приятель — Кларк, вроде? — неистово сосались на диванчике напротив, а Мирон смотрел на них со скучающим видом через соломинку и потягивал Куба Либре.

    — Коктейли здесь, конечно, лютая срань.
    — Мфмфмффмфм.
    — Вот скажите мне, как можно так хуево смешать ром и колу?
    — Мфмфмфф.
    — И пожрать вечно нечего.
    — Мфмфммфмфмфмфм.
    — Ну ты то, я вижу, точно сегодня его сожрешь.
    — Ммффм... фто?
    — Ничего. Guten Appetit, meine Liebe.

    Нет, ну вот скажите, не мудак? Звал братишку посидеть, покурить немного мандрагоры, обсудить концепт нового альбома, а в итоге тот притащился с каким-то смазливым патлатым мальчишкой в мятой футболке с принтом "Ведуний". Нет, Мирон не ревнует. Он просто искренне обижен, что Кот так резко изменил вектор их вечера, а его не предупредил. В итоге в самом модном подпольном клубе Магического Лондона, надежно припрятанном где-то на закаулках Лютного, где подавали даже такую экзотику, как маггловские напитки, Мирон Вогтейл, вместо того, чтобы отжигать на сцене или веселиться на танцполе, вынужден был наблюдать за каким-то унылым подростковым петтингом. Ну всему их учить надо, да?

    — Я пойду, проветрюсь.

    Не дожидаясь вполне предсказуемого ответа, Мирон залпом допил коктейль, съел лайм прямо с кожурой, оставив стакан со льдом и трубочкой на столе, затем залез в карман своей маггловской кожаной куртки, откуда выудил маггловскую же зажигалку и самокрутку. Не особо церемонясь — в этом заведении все были свои и не было никаких запретов — он клацнул огоньком и задымил зеленоватым дымом с ароматом полыни, мандрагоры и чего-то еще — сладковатого, дурманящего. У Мирона Вогтейла было простое правило — если вечер пытаются испортить, бери ситуацию в свои руки.

    В клубе все были отвратительно томные и сонные. На сцене выступали какие-то коротышки, которые кличали себя "Хобгоблинами", а Мирон называл их просто — "утырками". Звук был ужасный, и, даже приглушенный мандрагоровыми парами идеальный слух музыканта не мог терпеть эту какофонию без должной компании. Мирон мутными глазами осмотрел присутствующих и понял, что его все бесит. Решив, что Кот со своим Кларком могут идти на троллий уд, рокстар развернулся на каблуках и направился прямиком в туалет. Приключений не произошло и там — только в кабинке он наткнулся на какую-то парочку, но они так были увлечены друг другом, что его и не заметили. Сделав свои дела, Вогтейл уже было решил продолжить вечер где-нибудь в другом месте, где ему будут рады, но на самом выходе из туалета наткнулся прямо какую-то девицу с курткой в руке. Естественно, она упала — а кого в этом заведении после полуночи ноги держат крепко? Зажав дымящую самокрутку в зубах, он протянул ей руку.

    — Не волнуйся, я помыл, — шутит он лениво.

    0

    23

    EDMUND BLISHWICK
    24; ЧИСТОКРОВНЕЕ ВСЕХ ; НАСЛЕДНИК; БРАТ
    https://64.media.tumblr.com/8a1492daf0cc4d62e86db703631e3cd7/bbc9b3f4a3c40844-c3/s540x810/0ac48e4218a39cc2aa9797748a52283a17330cbc.gif https://64.media.tumblr.com/7445ec48653eb0662b7507af77489d82/572d66310bf47cf7-e0/s540x810/295897f7e73fff5576d4c6f1f039c0cbe746bbac.gif
    louis hofmann


    Эдмунд никогда не думал, что станет наследником семейного бизнеса. Ведь когда у тебя есть два старших брата, то выбор отца кажется вполне очевидным. Кто-то из близнецов обязательно станет тем самым “избранным”, когда придет время принимать дела и это так сильно  бесит.

    Эдмунд завидует тому, что не стал первым ребенком в семье. Эдмунд завидует тому, что он вечно один - ведь эти чертовы близнецы вечно себе на уме, а еще старше и не всегда берут его в свои игры. Эдмунд завидует и тому, что мать носится с младшей сестрой, как с самым ценным сокровищем в мире.

    Вся его жизнь - это попытки прыгнуть выше других. Вся его жизнь - это желание перетянуть внимание отца на себя одного. Вся его жизнь - это попытки не допустить тех ошибок, что уже совершили его братья.

    Жизнь напоминает негласное соревнование. Конечно, близнецы уже успели набрать себе несколько призовых очков, но и Эдмунд не промах. Он единственный, кто поступил на Слизерин и не разочаровал этим отца. Он староста школы, ха, выкуси Роуэн, он игрок в квиддич, он состоит в дуэльном клубе и попал в клуб слизней. Он полностью разделяет взгляды отца и никогда не спорит с ним в вопросах чистоты крови. И конечно же, он дружит только с правильными людьми.

    После Хогвартса Эдмунд не спешит бежать и строить карьеру где-то вне семейного бизнеса. Наоборот, он стремится помогать отцу с его делами, выигрывая себе тем самым еще парочку плюсов в глазах Бенджамина. Доказывая раз за разом, что он-то лучше чем любой из близнецов, а уж младшая сестра и вовсе не берется в расчет. Что взять с девчонки?

    Война в магическом мире многим приносит несчастье, но только не Эдмунду. Ему близки идеи пожирателей, но он остается нейтрален. Потому что семья - это главное и не стоит подставлять ее под удар. Вот только, на его удачу, братья считают иначе.

    1983 год окончательно расставляет все по своим местам.
    Эндрю становится оборотнем и вылетает с работы, а отец и вовсе вычеркивает его с семейного древа. Эдмунд едва удерживает довольную улыбку в этот момент.
    Роуэн оказывается членом запрещенного Ордена Феникса и попадает в Азкабан. Что же, это даже ожидаемо - ведь близнецы должны быть одинаковы во всем, даже в своих ошибках, верно?
    Ни один из старших братьев больше не тянет на фаворита и наследника рода. Хоуп все так же даже не берется в расчет. Ведь что взять с девчонки?
    Эдмунд расправляет, наконец-то, плечи, ведь теперь-то отец точно видит в нем своего приемника. Правда ведь?


    Дополнительно:
    нас тут целых трое и нам не хватает только тебя. приходи жевать стекло, строить козни и выяснять отношения - мы, всем семейством, уже ждем!
    Внешность подлежит смене, второе имя тебе на откуп, остальное обсудим уже все вместе в тг.
    От Роуэна.
    Блишвики - это довольно консервативная семья, которые воспитывали своих детей в духе уважения к традициям и т.п., и если Роуэн, Хоуп и Эндрю за время обучения в Хогвартсе, стали более лояльно относиться к маглорожденным, то Эдмунд не изменил своих взглядов. Он чистокровный, а, значит, он - лучший. И его это устраивает. Эдмунд разделял взгляды Пожирателей Смерти (насколько сильно, решишь сам), но метки у него нет. Насколько хорошо общались братья раньше, предлагаю обсудить в лс)
    В настоящем у них отношения плохие. Роуэн признался в том, что был участником оф и тем самым подставил Эдмунда лично. Друзья-пс наверняка захотели задать ему несколько вопросов? В общем, приходи, брат. Нам есть, что обсудить.


    ПРИМЕР ПОСТА

    эндрю

    Отправиться на «свидание» к брату в Азкабан его уговорила Хоуп. Подобная затея вероятно не покидала ее голову с самого ареста Роуэна, а иначе как объяснить тот факт, что именно сестра вызнала возможны ли посещения и переписка? Из разговоров в Лютном Эндрю знал, что такая привилегия доступна не всем. Вероятно, тут стоило порадоваться, что Роуэн оказался чертовым везунчиком, раз получил подобное послабление. Только радоваться не выходило, а вот раздражаться вполне.
    — Я все еще думаю, что это плохая идея, — мрачно произносит Эндрю, сложив руки на груди и сверля сестру недовольным взглядом. Если ей так хотелось посмотреть на Роуэна, то зачем нужно было тащить и его с собой? Брат сам выбрал подобный путь и от этого обида на него грызла еще сильнее. Роуэн выбрал чертов ОФ и Азкабан, вместо свободы и Эндрю. Гребанный эгоист.

    Он не хотел видеть брата и желал этого одновременно. До полнолуния оставалось несколько дней и от этого эмоциональное состояние оставляло желать лучшего, но отменять встречу из-за подобных неудобств было бы глупо. Все же не первый, и что самое главное не последний, раз это происходит в его жизни. Оставалось лишь смириться и постараться не так сильно кидаться на окружающих.

    Эндрю закатывает глаза, когда их с Хоуп внимательно досматривают, а потом просят сдать волшебные палочки. Не иначе как они с сестрой идут посещать отпетого преступника, раз уж все настолько серьезно. Эта мысль вызывает у Блишвика нервную усмешку, которую он стремится спрятать до того, как ее увидит Хоуп или же мрачный аврор, который забирает их вещи. Нахождение в Азкабане — не повод для веселья, но Эндрю плевать.
    — Главное не потеряйте наши вещи, офицер, — не удерживается от комментария, позволяя тени насмешки проскользнуть на своем лице.

    Комната, где они ожидают Роуэна выглядит довольно удручающе. Но ведь в Азкабане не место комфорту, верно? Как и встречам, как и радостным лицам и всему остальному, но все же — вот они здесь, ждут Роуэна и надеются, хотя скорее это больше к Хоуп, на приятную встречу.
    — Надеюсь его приведут быстро, — высказывает свое предположение сестре, желая просто разбавить тишину в комнате хотя бы собственным голосом.

    Эндрю потирает пальцы, пытаясь чернильные пятна с них стереть — он снова полночи просидел над рецептом нового зелья. Брату бы явно не понравилось, расскажи над чем он работает, но, если честно, ему уже плевать. Мнение Роуэна больше не имеет особого веса. Ведь он в Азкабане, а Эндрю нужно как то выкручиваться. Конечно, услуги колдомедика в Лютном были востребованы, но этого было мало. Этого было мало самому Эндрю, которому не хватало зелий, не хватало экспериментов и не хватало, что уж душой кривить, Мунго. И в приступах жалости к себе, он конечно же винил во всем Роуэна — если бы брат не влез в дела Ордена, то и сам Эндрю бы туда не вступил. И все бы сейчас было хо-ро-шо.
    Но нет. Все было хуево. И в этом хуево Эндрю винил всех — и Роуэна, и Орден и, конечно же, самого себя.

    роуэн

    Роуэн одновременно и ждал этого момента и боялся его. Он не хотел, чтобы сестра и брат видели его таким, несчастным, с бледным, осунувшимся лицом и в этой противной серой одежде, которую ему приходилось носить теперь. Но вместе с тем он очень хотел увидеть их, убедиться, что с ними все хорошо. Ведь, он не мог доверять бумаге и задавать определенные вопросы. Он очень рассчитывал, что им удастся поговорить наедине. Это, мягко говоря, не приветствовалось, но у Роуэна были соответствующие знакомства. Так, что он вполне мог рассчитывать на некоторые уступки. Тем более, что было очевидно, что сбегать ему абсолютно не выгодно. Полгода — это не такой и большой срок. Вообще, Блишвик рассчитывал подать встречный иск к мм, как только наступят более-менее благоприятные условия. Не может же мм так и продолжать считать оф преступниками? Ведь, Орден Феникса тоже сражался против пожирателей. Но это были далеко идущие планы, его нынешняя реальность состояла из холода, сырости, отвратительной еды и самое паршивое — дементоров. Роуэн и раньше бывал в Азкабане, но не испытывал здесь какого-то дискомфорта, при первом появлении дементоров, он сразу применял заклинания патронуса. И стражи Азкабана быстро исчезали из поля зрения. Но сейчас у него не было такой возможности, потому что волшебную палочку ему никто почему-то не оставил. (сарказм). Это случилось ровно через неделю его пребывания. Если поблизости оказывался дементор, то первое, что ты чувствовал это был холод, а другие бонусы вроде страха, грусти, тоски, ты чувствовал несколько позже. Роуэн сидел на  узкой кровати и смотрел на звезды. Ночь была ясной и морозной. Сам он порядком замер и поэтому не сразу почувствовал, что в помещение стало холоднее. Он перевел взгляд на дверь и увидел. ЕГО. Темная фигура дементора парила в нескольких метрах над землей. И Роуэн дрогнул, но не от самого присутствия стража Азкабана, а от того, что на какой-то краткий миг он поверил в то, что дементор смотрит на него. Рассматривает его, пристально, оценивающе, словно решая, что с ним делать. Блишвик знал как вести себя рядом с этими тварями, надо думать о чем-то нейтральном и сохранять спокойствие. Но в тот момент он позволил себе потерять самоконтроль и в следующий момент, он почувствовал, как ледяные пальцы создания, сомкнулись на его правом предплечье. И он потерял сознание. Ему снились какие-то кошмары, реальные ситуации из прошлого переплетались в его сознании со снами, действительное с миром грез и в этом всем Роуэн чувствовал себя маленькой песчинкой, попавший под жернова мироздания. Он обнаружил себя лежащим на полу. Сколько он так провел времени он не мог сказать, наверное несколько часов, потому что луна уже поменяла свое положение на небе. Чувствовал он себя просто отвратительно, ему не хотелось даже шевелиться, а о том, чтобы дотащить себя до кровати и мысли не было.  Он так и остался лежать на полу и почти сразу провалился в черную бездну сна. Утром он все-таки нашел в себе силы встать с холодного каменного пола и перебраться в кровать. Сон не пошел ему на пользу и вместо долгожданного облегчения, принес лишь головную боль, которая вскоре сменилась ознобом. У него явно была лихорадка, но найти в себе силы, чтобы что-то предпринять он не мог. Сейчас Роуэн испытывал дикий стыд за те минуты слабости, которые позволил себе, но тогда, тогда он не боялся умереть, нет он не хотел умирать, нет, ему было просто всеравно, что с ним будет. Абсолютно. Он пролежал в таком полу беспамятстве до вечера, но умереть от лихордки, ему конечно же никто не дал. И следующие три дня он провел в больничном крыле. У него было время все обдумать и он использовал его с пользой. Его апатия как-то сама собой трансформировалась в злость и именно это чувство было тем якорем, которое позволяло ему сохранять относительное спокойствие и трезвость ума.

    Естественно, сестре в письмах о том, что с ним произошло, он не рассказывал. Отчасти из-за того, что ему было стыдно из-за того, что он попал в такую ситуацию и не справился со своими эмоциями, а отчасти потому что он не хотел, чтобы сестра переживала из-за него сверх меры. То, что она согласилась сюда прийти уже было для нее немалым испытаниям. И Роуэн просил ее не приходить. Но она не послушала. Он бы попросил прийти Эндрю одного, но вот беда, брат не писал ему. А учитывая, как тот смотрел на него в зале суда, Роуэн был уверен, что напиши он Эндрю письмо, тот сожжет его в камине не читая. Но Хоуп писала ему, что и Эндрю придет.

    В назначенное время за ним пришли. Роуэн знал этого человека, он мог бы сказать, что они были знакомыми. Не друзьями, конечно, но и негатива по отношению друг к другу не испытывали.  Перед дверью комнаты для посетителей, они остановились. — У тебя час Блишвик. Я буду ждать снаружи. — Это было нарушением правил, но Роуэн очень просил о возможности пообщаться наедине, один раз. — И прошу, ради Мерлина, веди себя хорошо. — В комнате по одну сторону стола уже сидят Хоуп и Эндрю. Эндрю выглядит слишком серьезным, а Хоуп... он не взялся бы точно сказать, что именно чувствовала его сестра сейчас, но вид у нее был явно дружелюбнее, чем у брата. — Эй, — шипит Роуэн, когда на его левой руке застегивается браслет от наручников. — Оливер наклоняется к нему и на миг закрывает его от взглядов сестры и брата. — Для твоей же безопасности. — Мрачно припечатывает Оливер.  -У тебя час. — И задержав взгляд на Эндрю, Оливер размашистым шагом выходит из помещения.

    "Вот же сука", — зло думает Блишвик, убирая левую руку под стол. Нет, он конечно все понимал, безопасность, правила и все такое. Но рассчитывал на большее, так сказать, снисхождение. Теперь же он даже бы если очень захотел не смог достать до сидящих напротив людей.

    — Спасибо, что пришли. — Произносит Роуэн выдыхая и стараясь успокоится. - Как ты, Эндрю? — Он конечно же имел ввиду, моральное состояние брата после того, как тот стал оборотнем и ссоры с отцом. — Хоуп, у тебя же все хорошо. Я  надеюсь. — Он слегка улыбнулся. - Что ты написала мне правду. — Он действительно получил одно письмо от сестры.

    хоуп

    Целый месяц прошел с того дня, когда состоялся суд и Роуэна отправили в Азгабан. Хоуп знала, что полгода — это не на всегда, что когда это время пройдет и брат вернется — она постарается забыть эти месяцы как страшный сон. Только вот ей кошмары не снились, а Роуэну — очень даже могли. Хоуп нашла в себе силы и разузнала об Азкабане все, что только могла разузнать и, если честно, лучше бы она этого не делала, таким отвратительным должно было быть это место. Хоуп знала, что Азкабан охраняют дементоры, но страх перед этими существами был у нее очень теоретическим — как еще боятся того, с чем никогда, к счастью, не сталкивалась?
    — Тебя бы я тоже навестила, — заверяет Хоуп. Недовольный взгляд она игнорирует. Эндрю не хотел сюда отправляться и всем своим видом демонстрировал теперь — а также все предыдущие недели — свое недовольство. Что бы там не случилось между ее братьями, Хоуп не могла, или может быть не хотела, понимать, почему Эндрю настроен так недоброжелательно. Он был так против этой их поездки на край света, и столько раз об этом сказал, что Хоуп отправилась бы в Азкабан просто из принципа, даже совершенно одна.
    И Хоуп действительно пришлось приложить немало усилий, чтобы узнать, может ли она навестить Роуэна в этом месте или может ли хотя бы писать ему. Последнее, как оказалось, возможно, только вот никто не обещал, что письма придут вовремя, что они вообще придут, не говоря уже о том, что попадут в руки ее брата не прочитанными от первого до последнего слова — вот уж этих надежд Хоуп точно не питала. Но ведь лучше сделать, и жалеть, чем жалеть, что не попытался? И Хоуп стала писать брату, просто в надежде, что письма дойдут. Может быть, Роуэн не сможет ответь, но хотя бы будет знать, что она его ждет. Хоуп знала, что все ее письма прочитают, поэтому писала Роуэну обо всем, что происходит, но слова выбирала тщательно и очень острожно, чтобы ничего из написанного не могло бы быть трактовано двусмысленно или неправильно.
    А вот узнать, можно ли кого-то навестить в Азкабане и, если да, то как этой встречи добиться, было куда сложнее — не могла же она расспрашивать об этом всех знакомых подряд. Хоуп вообще не могла заниматься эти открыто, узнай отец, что она собирается в Азкабан к Роуэну — он ей и в собственный магазин-то запретил бы ходить. Поэтому Хоуп, как делала всегда, когда считала нужным, просто никому ничего не сказала. Это ведь даже не считается ложью?  Шаг за шагом, воспользовавшись некоторыми знакомствами, написав с десяток анонимных и парочку личных писем, Хоуп узнала, как и что она должна сделать. Оставалось только дождаться одобрения, если им, конечно, вообще так повезет, и добраться до самого Азкабана. А расположен он был черти ведают где — путешествие было определенно не самым приятным из тех, что Хоуп когда-либо доводилось предпринять. Но это, конечно, было совсем незначительным неудобством.
    Хоуп нервничала, на каждом шагу, каждом этапе ожидая, что что-то может пойти не так. Эндрю мог отказаться в последний момент — Хоуп почему-то ждала даже этого, но с другой стороны это как раз казалось ей самой незначительной преградой — она бы и одна отправилась. Их могли бы не пустить на остров из-за погоды. Их могли бы не подпустить к тюрьме из-за чего-нибудь еще. Им могли бы отказать в уже назначенной встрече не объясняя причин. Но ничего этого не случилось. Хоуп сидела в самой отвратительной из комнат, в которой ей когда-либо приходилось бывать и слушала о том, какая это плохая идея — быть здесь. Без палочки было особенно неуютно, это делало совершенно беспомощным, но было не такой уж дорогой ценой за встречу с Роуэном, пусть и такую короткую.
    Хоуп старается не смотреть на Роуэна во все глаза, когда того приводят, не показывать никаких эмоций — вот уж чему ее всю жизнь учили. Роуэн не похож на себя, особенно когда рядом сидит Эндрю — Хоуп так привыкла, что даже ей приходится иногда прилагать усилия, чтобы различать братьев. Но теперь это гораздо проще.
    — У меня все отлично, — Хоуп улыбается в ответ. Чтобы там, за пределами этого чертового острова не происходило, Хоуп ни за что не написала бы брату о чем-то, что может добавить ему переживаний. Она не писала брату о том, что помолвка сорвалась — это в общем-то и не было таким уж страшным событием, о том, что происходит дома — у них дома давно уже все было не как в хорошей доброй сказке. Даже об Эндрю она ничего такого не писала.

    0

    24

    JOANNA MACFUSTY
    53; ЧИСТОКРОВНА; МАТРИАРХ РОДА МАКФАСТИ; НАЧАЛЬНИЦА, НАСТАВНИЦА, ЧЛЕН ЭКЗАМЕНАЦИОННОЙ КОМИССИИ ПО УЗМС
    https://i.imgur.com/B7twSyZ.jpeghttps://i.imgur.com/yrK6t54.jpeg
    gwendoline christie

    Июнь горел яркими ирисами для всех, кроме семикурсников.

    Каждый год в июне у Джоанны МакФасти есть развлечение: достать лучшую из своих мантий, подвести губы кровавой помадой и отправиться в Хогвартс, где весь день ей предстоит веселиться от души, принимая экзамены по УЗМС у семикурсников. У студентов, отчего-то, принято считать, что этот предмет - легче маггловеденья. Джоанна быстро их в этом разубеждает. С высоким баллом от нее выходят считанные единицы. А вот заваливших ЖАБА, сломав зубы о простейшего нарла - в избытке.

    УЗМС сдавало не так много студентов — получилось по одному учащемуся на каждого экзаменатора. Лиам не обладал даром предсказания, но когда торжественно объявили:

    — МакЛагген, Лиам — профессор МакФасти.

    Он даже не удивился...

    Драконы в небе - привычнее чаек. Маленькая Джоанна даже не задается вопросом, кем она станет, когда вырастет. У неё есть драконья стая. Она станет её вожаком.

    Род МакФасти древний и почетный. Шотландцы из шотландцев, они чтут традиции своих предков, что жили на островах рука о крыло с драконами. Их воля - стальная чешуя, их голос - огонь и рык, их свобода - рассекающие небо крылья. В туманах и рифах запрятан их предел - скалистые острова. Море хранит их тайны, а драконы их главное сокровище, гордость рода МакФасти.

    Джоанна, в некотором роде, нарушила вековой уклад. Она первая женщина, которая возглавила род МакФасти, но ни у кого, даже у самых больших скептиков и сексистов, коими полнится шотландская глубинка, не возникло и тени мысли, что она заняла это место не по праву. Одного взгляда на эту женщину достаточно, чтобы понять - она способна подчинить своей железной воле самого строптивого дракона. Встань на пути - смахнет или испепелит. Именно Джоанне МакФасти Британия обязана расширением драконьего заповедника, а клан МакФасти - новыми землями под своим влиянием. На двух новых островах стали содержать драконов, отличных от гебридских черных.

    Имя Джоанны имеет вес в научном мире магозоологов. Известно, что она трижды вступала в публичную полемику касательно методов приручения и разведения драконов  с самим Ньютом Скамандером. Нет сомнения, что министерство, поручив ей контроль за расширением драконьего заповедника, не прогадало. Лучшей кандидатуры найти было нельзя.

    - МакЛагген, Лиам.

    Джоанна устало массирует виски. Расширить заповедник, отстроить ангары и общежития, обустроить инфраструктуру - половина беды. Куда сложнее набрать персонал, которого не стыдно было бы подпускать к драконам. Кандидаты от министерства - одни хуже прочих. К сожалению, клана МакФасти физически не хватит на новые острова.

    Джоанна со скучающим видом изучает портфолию Лиама МакЛаггена. Слишком молод, чтобы справиться с валлийцами - думает она. Рекомендации Гончароффа, директора болгарского заповедника, её не впечатляют. Примечания от министерского отдела по контролю за магическими существами - тем более. Шотландская фамилия - вызывает чуть больше доверия. А вот маленькая "П" в школьном аттестате, напротив УЗМС, выведенная её собственной рукой - заставляет улыбнуться.

    - Принят, - коротко рычит она, отбрасывая резюме в сторону.


    ПРИМЕР ПОСТА

    Лиам очень ждал третьего курса, ведь именно на нем начинался самый интересный предмет школьной программы — уход за магическими существами. Хоть младший МакЛагген и знал всю программу предстоящего курса на зубок, а книги Скамандера были для него, что для Элспет — брошюры академии хит-визардов, а для Эррола — каталоги спортивных метел, продемонстрировать свои знания и умения на практике было особо волнующим и захватывающим. Всю дорогу до Хогвартса в купе поезда он увлеченно рассказывал Адаму о тех существах, о которых им предстоит совсем скоро узнать, тараторя так увлеченно и без остановки, что старый друг даже не узнал в этом воодушевленном мальчишке былого молчаливого ворчуна. Друзья отчего-то без обсуждения решили, что занятия у Хаффлпаффа и Рейвенкло будут совместные, а от того разочарование, что в расписании барсуков поставили со змеями, а орлов со львами было особо горестным. Но даже оно не особо сбило с Лиама торжественный настрой.

    С профессором Кеттлберном Лиам был знаком. Не без помощи сестры, на первом курсе он напросился к нему в помощники, а однажды даже тайком пробрался в загон к гиппогрифам, чем лишил Хаффлпаф двух десятков очков, но получил нового друга, гнедого жребчика по кличке Гермес. Когда старый колдун перед началом урока похлопал его по плечу своим протезом и спросил, как Лиам провел лето, паренек, чувствуя не знакомую ему до селе уверенность, рассказал профессору о том, что нашел в лесу рядом с поместьем МакЛаггенов следы фестралов, чем очень впечатлил старика и, еще до начала урока, заработал для факультета пять очков. На самом занятии рука Лиама то и дело взмывала вверх, а в завершении вводного урока профессор даже пригласил МакЛаггена ассистировать в перевязке лапы книззла при всем классе. В общем, можно было бы считать, что первый урок прошел триумфально и юный непопулярный хаффлпафец наконец смог как-то впечатлить своих сокурсников, но...

    Разочарование номер один: оказывается, почти никто не считал уход за магическими существами сколь либо важным, интересным или серьезным предметом. Кому нужны книззлы, когда есть трансфигурирующие чары и оборотное зелье?
    Разочарование номер два: драконов в программе третьего курса не было и даже в качестве исследовательской работы профессор Кеттлберн взять не позволил, сказав при всем классе, что Лиаму пока рано о таком помышлять — дракон даже не заметит, что у него застрял в зубах кто-то настолько маленький.
    Разочарование номер три: активность Лиама привлекла внимание некого Даниэля Бёрка, который и раньше не светился дружелюбием и неоднократно и вполне однозначно указывал Лиаму, осквернившему ранее чистокровный род МакЛаггенов самим фактом своего существования, его место. После минуты славы Лиама на первом занятии, Даниэль решил, что тот будет выполнять за него домашку.

    Лиам насупился. Он уже открыл рот, чтобы сказать Даниэлю, что домашнее задание совсем не сложное, а слог у Ньюта Скамандера легкий и читать его и делать заметки — одно удовольствие, но Бёрк уже колдонул в него чем-то и был таков.

    Хоть отец Лиама всегда и говорил, что мерзавец всегда останется мерзавцем, маленький шотландец, выросший на книгах, верил, что у каждого внутри есть что-то хорошее. Как Лиам знал, что нет плохих волшебных тварей, так ему хотелось верить, что нет и плохих волшебников. Что волшебник, который рычит и ругается, имеет где-то занозу и у него где-то что-то болит.

    Тогда МакЛагген решил, что если он пару раз напишет Бёрку сочинения или нарисует за него крыло пегаса или копыто единорога, то, быть может, сможет его хоть немного заинтересовать предметом и подстегнуть тягу к знаниям. В первый раз не получилось. Во второй — тоже. В третий — тоже. К третьему уроку Лиам специально наделал ошибок, но и это не сработало — разве что пришлось навести визит в медпункт, чтобы свести фурункульный сглаз.

    К октябрю вера Лиама в хороших внутри волшебников уже сильно дрогнула. Настолько, что он решил попросту больше не делать работу за Бёрка. Ну что он сделает? Снова нашлет сглаз? Ну, во первых, Лиам тоже кое что умеет. В конце концов, у него папа — аварор, а сестра — хит визард, а брат, хоть не то и не другое, но по бладжерам бьет так, что гриффиндорцы до сих пор в трауре, что их квиддичная команда потеряла такого игрока. Да, всех этих именитых родственников рядом нет, но он же их плоть и кровь, верно?

    Если что, он точно сможет убежать от этого Бёрка.

    На большой перемене, после которой у них было занятие по УзМС, Лиам специально сел на самый дальний край хаффлпаффского стола. Напихал в карманы булочек (большую часть — для постояльцев загона для больных животных, но кое-что и для себя, и, гуськом, отправился на выход, то и дело оглядываясь. Он планировал остаток перемены провести в тихом местечке в укромном уголке школьного двора, о котором знали только они с Адамом, и вылезти от туда уже перед самым занятием — так получится, что Бёрк придет на урок не готовым и, возможно, наконец поймет, что куда проще и приятнее сделать задание самому, чем выбивать его из Лиама.

    Лиам вышел на улицу, параллельно поглощая булочку с махом и уже почти было скрылся в кустах, как его поймали за шкирку.

    Разумеется, это был Бёрк.

    0

    25

    RUFUS SCRIMGEOUR
    45; PB/HB; ГЛАВА АВРОРАТА; ПАРТНЕР
    https://i.imgur.com/10GOZay.png
    TOBY STEPHENS

    у них сделка.
    эд пошел на это не сразу, но вскоре, как погиб брат. пошел на сделку с открытыми глазами и без какой-либо капли сожаления. все просто: он рассказывает о новых и/или потенциально опасных людях в лютном, о подозрительных артефактах, о зельях, которые варят торгаши без нужной квалификации, о всем, что министерство еще не опутало своей паутиной. все просто: руфус дает ему полный доступ к расследованию о гибели брата и не спускает это дело на тормоза.

    у них просто сделка.
    но эд срывается посреди ночи, захватив с собой весь свой арсенал зелий, способных если не снять, то облегчить последствия проклятья. он материться, высказывая руфусу все, что думает об аврорах вообще и о скримджере в частности. он вливает одно зелье за другим, не понимая, какая нелегкая понесла главу аврората в эпицентр боевой операции, но уже догадываясь, что руфус просто такой человек.

    у них просто сделка.
    но эд лбом прижимается к затылку руфуса, пока в голове пролетает миллион вопросов, на которых у него нет ответа.
    вопросов в духе "как, блядь, так вообще произошло?"

    итак. в аврорат ищется глава. преданный министерству и краучу, жесткий, упрямый, требовательный и выжимающий все соки как из своих подчиненных, так и из себя. глава, который впрягается в операции, если понимает, что его участие там необходимо. глава, который не побрезгует обзавестись шпионами и информаторами в лютном переулке. глава, достаточно человечный, чтоб беспокоиться за жизни своих работников и способный привязаться к мальчишке, оказавшемся довольно неплохим информатором. степень привязанности мы с вами обговорим лично за гаражами  https://i.imgur.com/LF5Mi06.png


    ПРИМЕР ПОСТА

    у меня пока такое, но я работаю

    ФИГУРА ПЕРВАЯ: ДРАМАТИЧНАЯ

    что характерно, буксы горели. 
    ощущение было не ново, но от этого не менее неприятно. а следовательно, требовало хоть какого-то решения. и именно тут-то и крылась главная заковырка. водки дома отродясь не было, санька его работала как таможня, изымая всю контрабанду. а бражки на расстоянии дома по всем направлениям не водилось в принципе. по той же причине: шура ввела запрет на самогон. и не приведи бог попасться ей под горячую руку!

    но врагу не сдается наш гордый "варяг". потому что плох тот солдат, что в минуты трудностей отступает, а не думает как их решить. да, враг был силен, но и он не пальцем деланный. он когда на войне был, еще не такое проворачивал. вот хотя бы... вдова исвятская! что через улицу живет. дико жалостливая баба! как лешка, муж ейный, с войны не вернулся, так что глаза на мокром месте. да и дело такое, деликатное, сообщить он должен. все же не про чужого человека, а племянника двоюродно родимого. 

    хотя грех, конечно, такое говорить, но с принятым решением и жить оно как-то полегче становилось. и ноги бодрее по задним дворам, от калитки до калитки, несли. неровно, правда, но целенаправленно. так сказать, в гору! да и папироска во рту дымила очень уж бойко. а какой огород был у исвятской! огурчики все как на подбор, помидорчики подвязаны. хотя у сани его тоже огород не хуже. а может и лучше. не такой порядок, дак хоть разнообразие! и под уклон все удобнее ходит. но какие огурцы! любо-дорого смотреть!

    настил двора оказался ему высок. это наблюдение расстроило. зато найденная рядом лестница, вычисленная многолетним опытом проживания в деревне, быстро поправила дело. вдова обнаружилась, что неудивительно, рядом с домом, акурат напротив лестницы, по которой не столь ровным, но решительным шагом поднимался дмитрий, изобразив на лице искренне испытываемую скорбь. 
    - горькую весть принес я в твой дом, дарья! саня, племянник твой с ленькой, что василин сын, за порохом ездил. на лодке, да. утречком. вот что-то не уследили они там. не то порох лежалый, не то другая зараза кака. вот оно как. а санька и закурить решил… одна спичка — чик. и все.

    и тут дарья как заголосит! он моргает пару раз, чтобы уши разложило, но помогает это мало. усвятская-то все воет и воет. уже и руки на груди сложила, уже и глаза закатила. а чего реветь-то? ну оглушило парня, ну делов-то. это митя ей и сообщает. 

    - теперь, небось, так и останется глухим на одно ухо.

    какой эффект это произвело! вдова тут же реветь перестала. но на митю посмотрела как-то недобро. потом плюнула и пошла куда-то в дом. он осторожно, бочком подошел к крыльцу, ведомый надеждой и опытным алкогольным жалом, которое ясно говорило, что есть вести себя правильно, что-то да перепадет. не то люли, не то выпивка. 

    сегодня повезло. 
    дарья вернулась с бутылкой блаженно мутной жидкости и двумя стаканами. видимо, информация про племянника настолько ее шокировала, что все-таки вдова решила ее запить. ну а чего одной-то заливать? ну или может так обрадовалась контузии. 

    а митя же не дурак отказываться! совсем не дурак!
    да и хорошо бражка оказалась у дарья! вот хозяйка, конечно. всем хозяйкам хозяйка. и огурчики! и бражка! хотя у шуры-то огурчики тоже знатные. а малосольненькие…

    не стоило.
    не стоило даже в мыслях поминать благоверную. потому что стоило мите выпить первый, самый расчудесный, самый прекрасный стакан, как за забором показался до боли знакомый образ. но не зря же он войну-то прошел! резко согнувшись буквой «зю», перепугав до икоты несчастную дарью, он самым профессиональным разведческим методом метнулся в огород, в самые заросли. серый пиджак конечно не зеленая военная форма, которая и прикроет, и согреет, но выбирать не приходилось. приходилось прокладывать дорогу через грядки с тыквой и кабачками, пока не уперся прямо козырьком прямо в забор. осторожно разогнувшись и обозрев перспективу, выяснилось, что между спасительной калиткой и митей росли те самы е огурцы, который еще так недавно он восхвалял. посверлив овощи осуждающим взглядом, дмитрий мстительно сорвал парочку, распихав их по карманам. 
    вдруг отстреливаться придется. 

    0

    26

    ARGUS FILCH
    ±37; SQUIB; ЗАВХОЗ В HG [ ПРОДАВЕЦ АРТЕФАКТОВ ]; ДРУГ
    https://i.imgur.com/yGSMGpq.png
    CHARLIE HUNNAM или ВОТ

    в одиннадцать тебя впервые оставляют ночевать в больнице — отец перестарался в этот раз, сломав больше рёбер, чем обычно. в двенадцать ты даёшь ему отпор, мать рыдает и орёт тебе в ухо, но остановиться не получается; лужа крови, сбитые костяшки, и ты уже в воспитательной колонии, набиваешь знакомые ритмы по железным прутьям решётки. отец, к сожалению, выживает, оставаясь блеклым бельмом у тебя перед глазами.

    раз такие, как он, всё ещё живы, наверное, в этой системе что-то не работает? в колонии ты научился считать, полюбил физику и декарта. твоё тело украшения талисманами-татуировками, ты плюёшься проклятьями и пытаешься найти место под солнцем как можно дальше от своей семейки. альбус предлагает место в хогвартсе, и ты соглашаешься, открыто ненавидя каждый день проведённый в замке. дневная работа походит на жизнь в колонии, поэтому, наверное, ты так скоро сбегаешь. сначала в ближайшую деревеньку, потом добираешься до лютного и постепенно обвыкаешься в новом мире, где несогласие наказывается зелёным лучом, а не ударом в челюсть.

    ты принимаешь новые правила игры: влезаешь в гущу событий и становишься middleman между теми, у кого карманы полны денег, и теми, кого жадность сожрала и обглодала до костей. ты богатеешь, воруя, обрастаешь связями, обманывая. ты находишь своё призвание и с сомнением смотришь на памфлет, который тебе протягивает арабелла : «мы должны иметь такие же права»


    • ферст оф олл, давай ломать предрассудки вместе. например, все волшебники и волшебницы должны кусать локти, что не могут быть с аргусом, потому что он - чарли ханнэм. вижу в тебе последнюю мразь, которую привязать обручальным кольцом невозможно ни при каких условиях, но всё это лишь мои домыслы, ты можешь быть однолюбом, а можешь отрицать любые эмоции. то, что ведьмы и ведьмаки смотрят тебе вслед и втайне мечтают провести с тобой вечер - это да  https://i.imgur.com/SLR1ySe.png
    • можешь сменить в заявке абсолютно всё, кроме того факта, что элла и аргус - хорошие друзья. можешь жить у неё, можешь воровать у неё деньги. она всё равно тебя простит, потому что весь мир не понимает, каково жить сквибам
    • и давай ещё оставим малолетнее заключение, мне кажется, со сроком в юношестве аргус получается оч интересным персонажем
    • давай подумаем над правами сквибов? можно кучу всего придумать вместе, так что приходи. села, жду https://i.imgur.com/O6SEEfj.png

    ПРИМЕР ПОСТА

    элла никогда не понимала, что такого завораживающего может быть в волшебном мире, чего нельзя найти в их привычном ( маггловском ). мать поминает своё будущее, когда удостоверяется, что у арабеллы ни капельки магии нет в крови; бабка с сожалением принимает, ругая своё поспешное замужество с их дедом, малоизвестным магглом. её семья придаёт очень многие внимания тому миру, к которому больше не может себя причислить, и фигг удаётся с этих бесконечных похорон сбежать. сначала это объятия нила, потом это их мечты, которые оказываются ничем не лучше рассказов бабки. но элла научилась находить в простом необычное; перед её закрытыми глазами пляшут единороги, она рассыпает блёстки и ходит по ним, оставляя после себя заметный след. фигг красит сарай, в котором живёт, собирает мебель и придает ей причудливые формы, она улыбается, когда встречает новый день и не думает о том, что потеряла, когда оказалась по другую сторону косого переулка.

    по крайней мере так было ровно до того момента, как генри оказывается на пороге её самодельного крыльца. то, что его нужно называть флинн, она всё ещё не может привыкнуть, поэтому упрямо ( вопреки мерзкой и недовольной патриции ) зовёт его именем, которое они выбирали всей семьёй.
    он говорит, что в магическом мире есть всё, о чём можно желать, и элла вмиг начинает тоскливо ощущать всё то, что она упустила из-за того, что родилась немного не такой. искусанные щёки уже давно не становились предметом разговора за обеденным столом с родителями, но мать придирается к плохому цвету лица, ковыряет едва зажившие прошлые раны, и арабелла думает, что было бы, наверное, здорово попросить её замолчать на пол денёчка.

    в косой можно попасть, если по этим кирпичам стукнуть волшебной палочкой, — как-то рассказывал ей генри, а элла, вернувшаяся в криповый переулок несколькими часами позже, пытается эти самые кирпичи подвинуть с помощью лома и камней, валяющихся неподалёку. у неё ничего не получается — кирпичная пыль летит в лицо, попадает в глаза, будто бы издеваясь и напоминая о том, что она совсем из другого мира и в эта дорожка ей заказана.

    фигг и не особо хотела попасть в это заветное место, ей просто было интересного, что такого в этом мире, что генри так отважно цепляется за него. она бы, может, увезла его куда подальше, чтобы патриция не смогла его найти. но только та часть головы, что отвечает за разум, побаливает, когда воображение уже рисует им небольшой домик на шотландском утёсе. наверняка генри будет хуже с ней — она ведь ни наколдовать, ни вылечить не сможет.

    она прошмыгивает в косой переулок, когда кто-то из мимо прошедших мешкается на входе у образовавшейся дырки в стене. элла ожидает, что её сразу обдаст блёстками и сладким запахом ( почему-то магия у неё стойко ассоциируется с леденцами ), но в реальности она лишь сталкивается с большим ( очень большим ) человеком, который недовольно в её сторону рычит. избежав разговора на непонятном языке, она спешит к выходу из непонятного магазина. а когда оказывается на аллейке, то сначала пытается сойти за местную — ходит с умным лицом, не заглядывает в витрины, будто бы уже не раз видела настоящих сов и летающие предметы. но фигг не смогла удержаться, когда увидела, как за окном вдруг начинает парить метла. совсем некультурно прижавшись лбом к чистейшему стеклу, она пробудила какого-то огромного кота, который очень важно и явно недовольно на неё рявкнул.

    спустя пару кругов паника немного начинает накрывать. элла пытается вернуться к тому великану в странном магазине, но как бы ни искала нужный поворот, кажется, что она всё сильнее терялась. возможно сама магия почувствовала, что тут появилась врунья, которая проскочила защиту.

    эй, за три сикля продам, — у парня на лице три бородавки, под носом виднеется несколько волосинок, которые должны сойти за усы, но он упрямо смотрит в сторону фигг, потряхивая мешочком в воздухе.

    — эээ.

    что эээ? три сикля давай, а я тебе сушёных докси.

    — да, конечно, большое спасибо, — под пристальным взглядом она лезет в карман, не понимая ничего из того, что носатый ей пытается сказать, но послушно протягивает ему три фунта.

    это что? тьфу, грязнокровское?

    — три фунта, между прочим очень даже волшебные, они… — фигг оглядывается по сторонам, — в общем они за… колдованны, — парень, кажется, ведётся на её уловку, кидает ей мешочек, а элла его зачем-то ловит. — эй, как отсюда выбраться?

    но её уже сносит толпа невысоких людей, а кто-то протягивает ей странную кружку. фигг пытается её передать рядом стоящему человеку, но у того острые уши, волосатый нос и странные глаза. — о, господи, — вскрикивает и пытается выбраться из странного здания.

    0

    27

    QUIRINUS QUIRELL
    35; HB; ПРЕПОДАВАТЕЛЬ МАГГЛОВЕДЕНЬЯ; НАСТАВНИК
    https://i.imgur.com/7j9I8w1.gif
    RAMI MALEK


    - Нам, ч-ч-чудакам, нужно д-д-держаться вместе, а то, если надолго останемся один на один с-с-самими собой, неизвестно, что из этого выйдет и кто этим в-в-воспользуется. Проходи в класс.

    Так сказал молодой профессор смешному третьекурснику, подавая ему шляпу, которую сбили порывом ветра из палочки хулиганы. Мальчишка эти слова запомнил надолго и он по сей день благодарен профессору за то, что он нашел удачный момент подобрать его шляпу.

    От профессора Квирелла всегда пахло чесноком. Кто-то говорил, что это от того, что он чудик, а кто-то, что это от того, что его маму убил вампир - и с тех же пор он и заикается.

    Над маггловеленьем, как учебной дисциплиной, в Хогвартсе всегда посмеивались. Ну чего изучать этих простецов, спрашивается? Две ноги, две руки, одна тупая башка и целая куча всяких жужжащих, светящихся, вибрирующих приблуд, которые приличному волшебнику и в руки то стыдно будет взять, а не то что чертить их устройство на пергаменте. Казалось бы, профессор должен всех разубеждать в бесполезности своего предмета, но Квиринус Квирелл никогда этого не делал. Все знали, что на его уроках можно не делать домашней работы и вообще, показываться раз в семестр достаточно для удовлетворительной оценки на годовом экзамене. Ну что этот заика сделает, если на его уроках можно даже в плюй-камни играть, а все, что он скажеть, это "Р-р-ребята, т-т-тишина..."?

    Но Квиринус любил свой предмет и тем, кто готов был его слушать, поведал многое. Казалось, что он изучает не магглов, а волшебников, но с позиции маггла. Он пытался заглянуть за грань волшебного сознания и познания, найти ответы на извечные вопросы магии в скучных маггловских каталогах и радиорекламе. И особенно его манила маггловская литература - он даже основал читательский клуб, а мальчишка в шляпе был первым, кто в него записался.

    Квирелл - натура ищущая, творческая и несчастная. Он легко увлекается любой идеей, но, встречая сопротивления реального мира, забивается в себя. Его легко сломать - и у учеников это получается все чаще. Читальный клуб уже не приносит прежних эмоций, а их фурор - постановка "Питера Пэна", совместная с театральным кружком, уже давно в прошлом. Квирелл малодушно думает, что с магглами и троллями ему куда проще, чем с волшебниками, коим он сам, по какому-то недоразумению, является.

    Квиринус планирует отправиться в странствия. Но ему для странствий нужна хорошая шляпа - или тюбетейка, или тюрбан. Как хорошо, что первый и любимый ученик, с которым он все эти годы поддерживал переписку все эти годы, работает в шляпном магазине. А еще очень много может рассказать про странствия (в особенности про Конго и его аборигенов - конугуру и кинг конгов).


    ПРИМЕР ПОСТА

    - К В А.

    - Не смотри на меня так!

    Мальчишка, восседавший на отвесном бережку небольшого ленивого ручейка, был одет совершенно не как обычные деревенские дети: в яркий фиолетовый камзол, а на голове была широкопольная соломенная шляпа, которую украшал цветок подсолнуха. Вокруг, в кронах созревающих вишен, голосили птицы, в зарослях крапивы стрекотали кузнечики, и вся пастораль прекрасного деревенского пейзажа нарушалась только ярко-фиолетовым камзолом, который яркой кляксой выделялся в уютной простоте английской глубинки.

    В руках мальчик держал большую серую жабу - слишком уж большую, по меркам магглов так точно: она была размером с небольшого кота. Земноводное не сводило с мальчика в шляпе немигающих черных глаз и, время от времени, раздувало горделивый желтый подбородок, издавая чванливое утробное кваканье. Мальчик явно нервничал, но держал свою склизкую визави крепко и смотрел сосредоточенно, но жабьего величия в его взгляде не было.

    - Ну что тебе стоит? Это же важно!

    - К В А.

    Молнией сверкнул длинный язык, обрывая короткую жизнь мухи-журчалки, решившей присесть на подсолнух со шляпы. Жаба зачавкала и, впервые за час, который они уже час играли с мальчиком в гляделки, моргнула, проталкивая муху в желудок. Матео вздохнул и посадил жабу на камень рядом с собой, втерев руки о лопухи. Жаба осталась сидеть на месте и по прежнему не сводила с него глаз, раздувая свой квакательный мешочек.

    - К В А.

    - Ква-ква, - передразнил её Тео с обидой и отвернулся.
    Жаба, впрочем, все равно не сдалась и взгляда не свела. Казалось, она очень внимательно слушает. Даже молчание этой амфибии было преисполнено величием и достоинством.

    Рядом с Тео лежал журнал "Придира", раскрытый на статье о волшебных жабах. В нем автор статьи рассказывал, что в Англии этим летом, после долгой спячки, проснулся редкий вид волшебных жаб, икра которых была одним из компонентов знаменитого феликса фелицис. Но Тео интересовало не зелье удачи, ведь он и так считал себя невероятно удачным. Мальчик заинтересовался измышлениями автора статьи о том, что слизь волшебной серой гоблинской жабы работает, как анти-дементор и позволяет колдовать патронус без палочки.

    Только вот для этого слизь нужно было слизнуть.
    А если перепутать серую гоблинскую жабу с желтой гоблинской жабой, то вместо приятного покалывания и игр со своим патронусом, тебя ждало три дня на унитазе и мгновенная смерть, если целители не подберут противоядия.

    Автор статьи называл себя великим магозоологом у которого статьи воровал сам Скамандер, так что в словах такого видного эксперта Тео не сомневался.

    Жаба, сидевшая рядом с ним, была определенно серой.
    Но живот у нее был желтый.

    И, к сожалению, отличить серую жабу от желтой Тео не мог, а тащить ее через весь сад домой казалось немного негуманным.

    - Ладно. Была не была!
    - К В А.

    Тео снова взял жабу в руки и медленно стал подносить к лицу. Он высунул язык и зажмурился.
    Жаба зажмурилась тоже.

    Отредактировано My Feelings (Вт, 4 Июн 2024 12:34:46)

    0

    28

    EVANGELINA SUGAR
    25; HB/MB; ГЛАВА ФАН-КЛУБА; ФАНАТКА
    https://i.imgur.com/VeYHAlS.gif
    Adele Laurie Blue Adkins

    🎼 Девочка плачет, сердце разбито
    И, наверно, каждой всё это знакомо
    Тебя кинул мальчик, тебе обидно
    Дай нам заработать на твоих гормона
    х 🎼

    Кто громче всех кричал даже на самых первых концертах, когда еще никто не знал «Ведуний»? Кто умолял Мерлина, Магию и небеса, чтобы Мирон Вогтейл заметил её, голосящую у сцены, поймавшую все волны хаоса?

    Но Шугар сложно не заметить.

    Сам Мирон понятия не имел бы, что с ней делать — он ее побаивался — но Оглаф сказал, что из ТАКИХ получаются лучшие председатели фан-клубов. Мирон поверил гоблину и объявил Эванджелине о своих намерениях. Девушка была на седьмом небе от счастья! И заверте…

    Новый мерч. Систематизация почты. Огромная поддержка на любых фестивалях и прочих выступлениях перед большими массами. Эванджелина умудрилась даже способствовать продаже пластинок за рубеж, в Европу и Америку, популяризируя группу все больше. Она — работяга, которая, дотянувшись до своих кумиров, точно знала, чего хотела.

    Музыка для Эванджилины была, есть и будет всем смыслом жизни.

    ◊ Влюбленность в Мирона прошла. Сейчас не менее безнадёжно влюблена в Хиткота Барбари, который не обращает на неё внимания. И Эванджилину это бесит.
    ◊ К своей работе президента фан-клуба относится очень ревностно. Лично проверяет каждое письмо, каждый подарок, каждую конфетку. Репетирует перед фестивалями с молодыми фанатками каждую речёвку. Следит за имиджем группы.
    ◊ Занимается реализацией мерча. Является дизайнером почти всех футболок, бандан, шарфиков, значков и прочего, и прочего, и прочего, на что хватает фантазии, а фантазии Эваджелине не занимать.


    ПРИМЕР ПОСТА

    Lord, I was born a ramblin' man,
    Tryin' to make a livin' and doin' the best I can.
    And when it's time for leavin',
    I hope you'll understand
    That I was born a ramblin' man.

    - Мерлин, как это похоже на мою жизнб!
    - Мерлин?
    - Ой, ну то есть я хотел сказать: "Боже". Ну такой бородатый мужичок. Суть-то одна. Ой да завали!

    Пластинка играла уже по которому кругу. Мирон, задержавшийся после ночной смены на всю ночь, то ли сидел то ли лежал за стойкой, уставший и лиричный. А в "Жопе лепрекона" шесть утра называлось "Ведьминым Часом", потому что если ты не уебешь из него, то получишь метлой по сраке.

    - Мирон, ты нам всем конечно друг, но уебывай, а? Луизе еще полы мыть.
    - ЛУУУИЗАА?? Я ТЕБЕ МЕШАЮ?
    - Да.
    - Ой да иди ты нахуй.
    - Мирон, иди домой, по хорошему прошу...
    - Ой да ща, ща. Песню дай дослушаю только.

    Lord, I was born a ramblin' man
    Tryin' to make a livin' and doin' the best I can
    And when it's time for leavin'
    I hope you'll understand
    That I was born a ramblin' man


    Lord, I was born a ramblin' man

    - Лооорд, ай вас бёрн э рааааамблин мээээн, лоооорд, ай вас бёёёрн э рамблин мэээн...
    - БЛЯТЬ!
    - Ой да иду я, иду. Успокойся, психический!!!

    Мирон мигом вспрыгнул, уворачиваясь от летящего барменского леща. Сна, несмотря на усталость, не было ни в одном глазу, и идти домой совершенно не хотелось, а щедрые чаевые приятно грели карман - жаль, что пока не обменяешь их в "Гринготтсе" на галлеоны, то ничего на них не купишь.

    Уже в каморке за баром, которую персонал использовал для переодевания, его тронули за плечо.

    - Пссс. Мирон!
    - Да ухожу я, ухожу!
    - Да я не о том... Смотри, есть кой-чего!

    Падди, местный вышибала, вытащил мешочек с зеленоватым рассыпчатым порошком. Мирон вопросительно сдвинул брови. Падди бровями активно подвигал. Глаза Мирона округлились. Пришлось расстаться со всеми сегодняшними чаевыми, но пакетик перекочевал к Мирону.

    Настоящая маггловская дурь грела теперь карманы вместо бумажных банкнот. Ну нифига же себе - это почти тоже самое, что найти лепреконово сокровище! Символично, что бар назывался "Жопа лепрекона".

    Знакомыми лондонскими подворотнями, Мирон отправился в родную магическую часть города - он то ли летел, то ли бежал, то ли прыгал. За его спиной в чехле вместе с ним прыгала его гитара. Перепрыгивая через лужи, мусор и алкашей, будущий кумир магичекой молодежи напевал песенку о рамблин мэне и планировал, как лучше употребить мешочек, спрятанный в кармашек за пазухой. По всему выходило, что одному не интересно. Он, конечно, попробовал содержимое на десну (от чего его походка была еще менее стойкой, чем обычно), но все же разделял мнение, что одному не интересно.

    Дырявый котел, кирпичная кладка - всё это видел уже сто раз. Мирон быстро сворачивает с сонной и только просыпающейся Косой Аллеи в Лютный, который еще не ложился спать. Знакомой тропой идет в "Белую Виверну" и находит, что искал - знакомое лицо.

    - Бёёёрк! Бёрк! Подь суды! Покажу кой чего! - кричит Мирон через весь зал и выходит на улицу. Когда приятель выходит, Мирон, с максимально заговорщеским видом, оттягивает карман.

    - Мори, че достал. Тут почти полфунта отборной маггловской дури. Го заценим, гыгык?

    Где-то над Косой Аллеей всходило солнце, но в Лютном всегда был полумрак. Темнота - друг молодежи, так папаня говорил, пока не отъехал.

    0

    29

    PALOMA RAKEPICK
    23-28; PB; ЖУРНАЛИСТКА; СЕСТРА
    https://i.imgur.com/YnHLVs7.gif https://i.imgur.com/Aoix1kS.gif https://i.imgur.com/xTnL5mb.gif
    RENEE RAPP

    у паломы все пальцы измазаны в чернилах и изнизаны кольцами; дешёвое серебро оставляет зелёные отпечатки, которые удаётся вывести только хозяйственным мылом и соком лимона. палома работает допоздна и не находит времени, чтобы связаться с семьёй. патриция ей не пишет, палома не пробует сделать первый шаг.

    рейкпик никогда не были дружны, сестринства у них так и не получилось - слишком разные. патриция открещивается от семьи, строит карьеру, усыновляет ребёнка и заигрывает с пожирателями; палома ухаживает за болеющей матерью, пишет статьи в ведьмополитен о новых кремах, мечтает вести радиопередачу о трукрайме и борется за права женщин-волшебниц.

    они никогда не найдут общего языка.

    даже если патриции придётся обратиться к паломе за помощью. даже если она наступит себе на горло и выдавит фальшивые извинения. даже если палома сжалится и подружится с сыном пэт.

    у них всё равно ничего не получится.


    так, ну я НАХЭДИЛА, что палома вэри прогрессив гёрл: слушает депеш мод, рисует абстрактные вагины и зарабатывает копеечку, подыгрывая патриархату. а ещё тянет на себе мать, которая ей осталась как балласт с альцгеймером. у матери был бизнес - лавка, где она продавала изделия из драконьей кожи. палома может этот бизик подхватить, а может пытаться продать. в любом случае пэт прибежит на  https://i.imgur.com/GUIuLpw.png денежки https://i.imgur.com/GUIuLpw.png и ещё с просьбой разузнать кое-чо. а как далеко её слать можешь выбрать сама.
    оч жду, обняла.


    ПРИМЕР ПОСТА

    пэт тушит сигарету и магией рассеивает дым вокруг себя, запах, наполнивший кухню, удаётся вывести практически полностью, но из пальцев его выскаблить сложнее. она позволяет себе одну сигарету в день. иногда - три в час. на этой неделе их было всего две. у каждой из них есть своё предназначение, своя причина. у сегодняшней - счет за аренду через два дня и недостающие триста фунтов.

    копить она не умела никогда, за последние несколько дней пришлось потратиться на летучий порох и информацию больше обычного - образовалась дыра, и как закрыть её патриция ещё не решила. она не хочет возвращаться к прежнему делу; по крайней мере убеждает себя, что не хочет - в шкафу всё ещё хранятся записи, а из памяти не уплыли важные имена. патриция держит в уме запасной план. приятно думать, что у неё есть выходы. даже если использовать их нежелательно.

    притянет с верхних полок запыленную книгу и нальёт себе бокал вина, расслабится в кресле и пообещает себе сделать только три глотка. через минуту бокал будет уже пустым, а в книге она не продвинется дальше первой строчки. рейкпик нервно поёрзает на кресле, торгуясь с собой, что нервно вскакивать с места она не будет ( будет ). но через пару секунд обнаружит себя на лестничном пролёте, перепрыгивая через ступени, почти взлетая наверх. потому что из спальни флинна послышался шум.

    ей не страшно, что кто-то прокникнет к нему через окно, ей не страшно, что из-под его кровати полезут монстры. ей страшно, что флинн снова уйдет сам. он сбежал неделю назад, а вернулся пять дней как. патриция не спрашивала почему, патриция не наказывала и не вешала замков на двери. в книгах про материнство пишут про подростковый бунт, про комплексы, сложности, гормоны. в книгах пишут очень складно, а в реальности она не знает, что делать с сыном, который, кажется, не любит её в ответ.

    рейкпик заглядывает в комнату сына, видит торчащие из-под одеяла пятки и выдыхает, придушивая в себе желание подойти и проверить точно ли это не обманка. точно ли там её сын. ей кажется, что всю эту неделю она сходит с ума, то быстрее, то медленнее теряет рассудок и способность мыслить здраво. возможно, поэтому она не затевает с флинном сложный разговор - она не знает, куда это заведёт.

    [indent] ну а ещё,

    [indent]  [indent] она не готова узнать, почему он сбежал от неё.

    [indent]  [indent]  [indent]  [indent] она не готова узнать, что он действительно не любит её в ответ.

    пэт возвращается вниз и заполняет бокал красным цветом, щеки чуть розовеют после ещё трех глотков, а губы оставляют малиновые кольца на сигарете. третьей за этой неделю. посвящённой проёбанному материнству. она уже не берётся за книгу, а остаётся стоять на кухне, облокотившись об островок. замирает не секунды или часы, просто уставившись в стену, пока её не будит звонок в дверь.

    - что вам нужно?

    0

    30

    FLOREAN FORTESCUE
    50-60; HB; ВЛАДЕЛЕЦ КАФЕ-МОРОЖЕНОГО; СО-КРЕМАННИК
    https://i.pinimg.com/originals/ee/8f/b6/ee8fb6dd905eedc812c2cfabe94d8b8d.gif
    Michael Sheen

    Хороший шоколад исцеляет грусть.
    Правильное мороженое лечит душу.

    По этому улыбчивому, радушному и очень-очень-очень теплому, в контраст собственному мороженому, всегда с иголочки одетому, старомодно-галантному, весьма уважаемому джентльмену и не скажешь, что в юности он навел шороху в аврорате, когда в одиночку усмирил бушующую в предместье Уэльса мантикору, а потом подал в отставку, потому что тогдашний министр и председатель Визенгамота спустили дело на тормозах и никак не наказали главу чистокровного семейства из чьей сокровищницы мантикора и сбежала.

    За тридцать лет кафе-мороженое Флориана умудрилось стать таким же легендарным заведением на Косой Алле, как "Зонко" в Хогсмиде. Мороженщик из Флориана получился удивительный: его волшебные рецепты пытались купить мастера из Франции и Италии, ему предлагали за книгу рецептов такие суммы, что даже гоблины в Гринготтсе уважительно присвистывали, однако этот мягкий и улыбчивый мужчина всегда крепко стоял на своем: мороженое теперь дело семейное, а семья - не продается.

    Флориан среди лавочников Косой Аллеи, пользуется огромным авторитетом. В гильдии торговцев, объединившей под собой многие лавочки и магазины Волшебного Лондона, он занимает весьма почетное место. Торговая улица - главная волшебная артерия Лондона, а Флориан - негласный и неформальный хранитель этой земли, который между делом приглядывает за порядком, когда у хит-визардов и авроров вдруг выдастся неудачный день и они будут увлечены сливочным пивом. Сам Флориан, впрочем, уже давно не боец, однако связи решают всё.

    Портрет Декстера Фортескью, одного из прошлых директоров Хогвартса, висит в кабинете Флориана. У Флориана с нарисованным прадедом весьма теплые отношения, а еще он порой узнает через него у действующего директора, как дела у его внуков в Хогвартсе.

    Флориан - щеголь, всегда с иголочки. Матео - большой любитель сладкого и черничного сорбета. Это кажется, что Косая Аллея далеко от Лютного, а на самом деле - всего пятнадцать минут прогулочным шагом. К тому же, где же еще Флориану искать лучшие ингредиенты для мороженого, как не в Лютном?

    А лучшие шляпы только у Тео Марша, как лучшее мороженое у Фло Фортескью.


    ПРИМЕР ПОСТА

    — К В А.

    — Не смотри на меня так!

    Мальчишка, восседавший на отвесном бережку небольшого ленивого ручейка, был одет совершенно не как обычные деревенские дети: в яркий фиолетовый камзол, а на голове была широкопольная соломенная шляпа, которую украшал цветок подсолнуха. Вокруг, в кронах созревающих вишен, голосили птицы, в зарослях крапивы стрекотали кузнечики, и вся пастораль прекрасного деревенского пейзажа нарушалась только ярко-фиолетовым камзолом, который яркой кляксой выделялся в уютной простоте английской глубинки.

    В руках мальчик держал большую серую жабу — слишком уж большую, по меркам магглов так точно: она была размером с небольшого кота. Земноводное не сводило с мальчика в шляпе немигающих черных глаз и, время от времени, раздувало горделивый желтый подбородок, издавая чванливое утробное кваканье. Мальчик явно нервничал, но держал свою склизкую визави крепко и смотрел сосредоточенно, но жабьего величия в его взгляде не было.

    — Ну что тебе стоит? Это же важно!

    — К В А.

    Молнией сверкнул длинный язык, обрывая короткую жизнь мухи-журчалки, решившей присесть на подсолнух со шляпы. Жаба зачавкала и, впервые за час, который они уже час играли с мальчиком в гляделки, моргнула, проталкивая муху в желудок. Матео вздохнул и посадил жабу на камень рядом с собой, втерев руки о лопухи. Жаба осталась сидеть на месте и по прежнему не сводила с него глаз, раздувая свой квакательный мешочек.

    — К В А.

    — Ква-ква, — передразнил её Тео с обидой и отвернулся.
    Жаба, впрочем, все равно не сдалась и взгляда не свела. Казалось, она очень внимательно слушает. Даже молчание этой амфибии было преисполнено величием и достоинством.

    Рядом с Тео лежал журнал "Придира", раскрытый на статье о волшебных жабах. В нем автор статьи рассказывал, что в Англии этим летом, после долгой спячки, проснулся редкий вид волшебных жаб, икра которых была одним из компонентов знаменитого феликса фелицис. Но Тео интересовало не зелье удачи, ведь он и так считал себя невероятно удачным. Мальчик заинтересовался измышлениями автора статьи о том, что слизь волшебной серой гоблинской жабы работает, как анти-дементор и позволяет колдовать патронус без палочки.

    Только вот для этого слизь нужно было слизнуть.
    А если перепутать серую гоблинскую жабу с желтой гоблинской жабой, то вместо приятного покалывания и игр со своим патронусом, тебя ждало три дня на унитазе и мгновенная смерть, если целители не подберут противоядия.

    Автор статьи называл себя великим магозоологом у которого статьи воровал сам Скамандер, так что в словах такого видного эксперта Тео не сомневался.

    Жаба, сидевшая рядом с ним, была определенно серой.
    Но живот у нее был желтый.

    И, к сожалению, отличить серую жабу от желтой Тео не мог, а тащить ее через весь сад домой казалось немного негуманным.

    — Ладно. Была не была!
    — К В А.

    Тео снова взял жабу в руки и медленно стал подносить к лицу. Он высунул язык и зажмурился.
    Жаба зажмурилась тоже.

    0


    Вы здесь » CROSSFEELING » FLOWERS FOR ALGERNON » the good place