Наблюдать, как Скрипачку терзает несовершенство звуков этого мира, было в какой-то степени забавно. Боль и страдания одних складываются для неё в дивную мелодию, а других — в разрушительный шум, причиняющий почти физическую боль. И ей ничего не остаётся, как взять в свои руки дирижерскую палочку и попытаться взять управление оркестром на себя. Фантастическая чувствительность, стоит отдать должное.

Кажется, будто она сейчас действительно задает ритм звучащей мелодии окружающего мира. Но на самом деле тональность и темп давно уже выбраны для неё композитором этой прелюдии. И нет ничего проще, чем срывать эти хрупкие струны нотного стана. Ведь они не более чем нити для полезных марионеток, исполняющих чужую волю. Хотя стоит признать, порой эта музыка чужой души даже впечатляюще красива.

В ответ на разоблачение Великий Архитектор лишь усмехнулась, в притворном жесте разводя руками, будто в самом деле внимательность Скрипачки стала неожиданностью. Хотя именно это и ожидалось от той, кто видит за внешней оболочкой истинную суть.

—  Но ты ведь и сама жаждешь большего, — вместо приветствия Великий Архитектор опустилась напротив напряженной Гекаты, внимательно вглядываясь в её лицо и совершенно не обращая внимания на всё неправильное, неестественное, что происходило вокруг. Всего лишь декорации. А вот раздражение, с которым Фролова встретила нежданного гостя, даже в какой-то степени нравилось. Любые эмоции — это оружие против тебя самого.

— Я, как и ты, жажду чего-то действительно стоящего, — безымянный резонатор опустила подбородок на сложенные руки, не сводя внимательных глаз с Фроловой. Однако ту декорации заботили больше.

Наблюдать, как Скрипачка расправляется с мутантом, было в какой-то степени скучно. Живое напоминание о недавней неудаче отвлекло от едва завязавшейся беседы, и теперь придется начинать сначала. Хотя решение проблемы Гекатой было куда изящнее, это было лишним. О том, чтобы убрать за собой хотя бы здесь, Великий Архитектор уже позаботилась.

— Идём, — кивнула резонатор,  вставая со своего места и совершенно не обращая внимания на возвышающуюся темную волну, надвигающуюся с берега, — у нас есть работа.

Алый разрыв портала разверзся в нескольких шагах от Фроловой, приглашая покинуть это место до того, как его поглотит стихия. Великий Архитектор ступила в портал первой, даже не сомневаясь в том, что Скрипачка последует за ней, а не останется проверять, насколько происходящее вокруг неё реально.

Несколько пустых тактов с тишиной — и они оказались на вершине высокого холма, с которого открывался дивный вид на небольшую уютную деревню, за которой в вечернем тумане едва различался тот самый городок, который прямо сейчас поглощало море. Здесь же, куда стихия не добралась, теплые лучи закатного солнца золотили крыши аккуратных деревенских домиков, прятались в густых кронах апельсиновых деревьев. Картинку можно было назвать даже пасторальной, если бы не жуткий хаос, который творился в деревне: полчища мутировавших , уничтожая всех на своем пути.

— О, смотри, что у меня есть для тебя! — нарушила тревожную тишину безымянный резонатор. Её тело подернулось рябью, подчиняясь чужой воле и претерпевая изменения. Через пару мгновений рядом с Фроловой стояла милая девчушка c большими зелеными глазами, собранными в аккуратный пучок волосами, в строгом платье с белым передничком. Это лицо было слишком хорошо знакомо Скрипачке.

— Неужели ты не рада видеть старых друзей? — мягкий детский голос “Трис” мог бы показаться на самом деле изумленным, если не знать, что за этим прячется жестокий расчет. Он был совсем лишен детской наивности, — Я старалась специально для тебя.

“Трис” покружилась, чтобы позволить себя как следует рассмотреть, заодно привыкая к новому, маленькому телу ребенка. Оно было довольно слабым и хрупким, но обладало колоссальной силой влияния на ту, что сейчас стояла рядом.

— Взгляни на это, — маленькая ладошка указала вниз, на деревню, в которой продолжалась кошмарная бойня, чтобы снова обратить внимание Скрипачки на происходящее, — какова, по-твоему, цена за ошибку?