Лучшее, что было в Халамширале, без сомнения, все было собрано в Высоком Квартале. Эльфинаж навыворот, вот только подопустел в последние годы. Так или иначе, ни Крессерель, ни Маэль-Доминик Халамширал не любили. Оттого, видать, шутовка и вцепилась в эту работу, как услышала - не так-то радостно заскучавшие местные нобили, готовившиеся к зимнему сезону, были готовы отпустить арлекинов, сюда заглядывавших. Своей труппы в городе больше не было - не удивительно, с предателями быстро разобрались, когда открылось, чьими деньгами они не погнушались. А если кто из труппы и уцелел - ударились в бега. Маэль не сочувствовала ни капли. Орлейский шут должен оставаться орлейским.

Задание, надо было заметить, для шута - не из привычных. Великая Игра? Исподнее Создателя, да с кем тут играть-то? Одно дело, когда ее и ее коллег по цеху нанимали аристократы, совсем другое - когда золотишко обещает армия. И все же, она не колебалась и минуты. Крессерель была азартна. А если все пройдет удачно, как знать, может хоть шажок ближе к заветной фиолетово-золотой розетке да сделает. Да, может быть, ее гриму, ужимкам и издевательским песенкам на холодном берегу было не место, но зато другие умения были вполне кстати. Да и поэтично, как не смотри, стоять на утесе, глядя на неспокойное море под тяжелым, серым небом, пока ветер треплет волосы и кружева на манжетах сине-оранжевого трико. Вот только этот же ветер продувал насквозь, лишая виды Недремлющего моря всякой прелести. Глаза от холодного ветра слезятся, течет гротескный макияж, становясь даже более зловещим. Даже кутайся зябко в подбитый серый плащ, все равно не убережешься от его ледяных ладоней. И девушка отворачивается от громадины кунарийского корабля, севшего на мель, и спешит в центр лагеря, где уже выставляют караулы. Там костер, там тепло.

За все время пути на побережье ей не довелось и словом перемолвиться с офицером, возглавлявшим эту экспедицию. Не потому, что и не хотела бы, но маска четко очерчивала границы дозволенного. Арлекин, конечно, мог и нарушить этикет безнаказанно, заговорить первой, но Маэль знала свое место. Да и вокруг - не дворцовые анфилады. С солдатами пообщалась, они были, в общем-то рады. Правда общение то было таково, что запас ее грубых шуток и колкостей обмелел наполовину. Хорошо, на обратную дорогу как раз хватит, ха-ха!

Она проскользнула мимо караульного. Было искушение похлопать его по плечу, но вряд ли б мужчина оценил юмор, а ей оправдываться. Сейчас, пожалуй, и не время для шуток. Крессерель, на ходу доставая заглушки из бубенчиков, пристегнутых к колпаку двинулась в центр лагеря, начиная привычно акцентировать шаг, чтоб их переливы сообщили о том, что она на месте даже тем, кому не хватало глаз разглядеть в закутанной по ноздри тощей фигуре шутовку, могли без ошибки ее опознать, даже не вглядываясь в размалеванное лицо.