Ну, хотя бы мимолетно улыбнулся. Уже небольшая победа. Нести бред, чтобы заставить смеяться, — это он умел хорошо. Маска клоуна — самая добрая и безобидная из имеющегося арсенала масок и карнавальных костюмов. Клоунов ведь никто всерьез не воспринимает. История клоуна-маньяка это прекрасно показала.

Как отличить, где маска, а где настоящий? В маске ты защищен, а вот настоящим... стесняешься даже маскарадить. Главное, что результатом доволен. Что взгляд наконец поменялся с ночного грозового неба на предрассветный задумчивый туман. Остается надеяться, что вот-вот появится солнце. В Питере — редкость, но ведь бывает, если правильно смотреть и уметь ждать. А Олег — как Питер.

Его можно бесконечно исследовать и каждый раз находить что-то новое для себя. Новый изгиб бровей — попавшийся на глаза переулок, в конце которого наверняка будет церковь. Нет! Не угадал! Кафешка! Так даже интереснее. Новая искорка во взгляде — еще один встреченный восход на крышах.

Сереже очень нравится небо. Оно всегда разное: расцвеченное огнями, хмурое, ласковое, тяжелое, нежное... всегда меняется, переливается. Дергает за рукав лежащего рядом Олега:
— Смотри, та туча похожа на тебя, когда дуешься. Такой же, — поворачивается к нему, посмеиваясь, надувает щеки и как бы прокалывает их пальцами со звуков "пуф".
Решили отметить его первый большой заработок, а оказались пьяные — по большей части Сергей, Олега поди еще напои, мастер же во всем, что хотя бы напоминает спорт, разом, — лежащими на асфальте в летние четыре утра.

Невольный смешок про себя в ответ на возмущенный фырк. Какой прогресс за вечер: добился и улыбки, и возмущения! Глядишь, еще и разговаривать с ним начнут. Вот было бы здорово.

— Да ты кого угодно разговоришь, птица-говорун, — усмешка.
Недоверчивый взгляд на друга. Ему страшновато идти на собеседование, но рука на плече — ободряет.

Удивленный взгляд на него в ответ на внезапное высказывание. Задумчиво хмыкает:
— Вообще, я думал, что следует ее хотя бы представить, раз работаем вместе, но раз сам предлагаешь... Спасибо, это будет замечательно, из тебя отличный наставник. Только не привяжись к щеночку, — усмешка. Его всегда пробивает быть мразью, когда Олег начинает вещать о том, что правильно, а что — нет. Мог бы поспорить. Мог бы рассказать сотни и тысячи историй, что собрались за время существования Вместе. Мог бы даже банально задать вопрос "почему за Чумным Доктором пошли столь многие?". Но не будет. У Олега всегда было свое мерило справедливости. Знает, что не особо вписывается туда. И даже страшно подумать, как отнесется Волков, когда просмотрит "историю браузера" — узнает все, что происходило в Питере в его отсутствие.

Его обнимают, и все мысли вылетают из головы тут же.
— Тише, тише.. — шепчет, пытаясь хоть как-то ласковыми легкими касаниями сгладить явный приступ боли. Да, кое-кому нужны обезболивающие уколы. Много. Вот сходит в душ и займется этим упертым бараном. А то ведь тот явно решил, что бессмертен и лечение вообще не нужно. Нужно. И будет. Не захочет — придется заставить.

— Прибью, — сухо. За сухостью — боль от слов, что пробивают мириады защитных оболочек. — Потом воскрешу и снова прибью. И буду так делать, пока не дойдет до одного расходного материала, что он им не является, — шипит, ершится, в глазах вспыхивает злоба практически сродни потусторонней ярости Птицы.

— В качестве наказания за такое у тебя три укола обезбола будет сейчас, — чуть сбавив темп ярости, вызванной вспышкой страха, что Олег действительно сделает вообще все, — произносит, чуть прикрыв глаза. Вдох-выдох.

— Олег, меня не всегда нужно слушать. Часто нужно останавливать. Сделать это можешь только ты. Это не всегда я. И я боюсь тебе навредить. Очень боюсь. Поэтому, пожалуйста, я прошу тебя, я умоляю, — исступленный шепот на грани почти истерики, прорывающийся сквозь боль возможной потери и картинок совсем недавнего падения перед глазами, что точно будут являться в кошмарах, — не умри.
Резкий вдох носом. Чтобы чуть сбавить напряжение, выдает почти ироничное, как ему кажется: — Это приказ, и он будет актуальным всегда. Как принял?
А все же проскальзывают властные нотки человека, что привык общаться с определенным контингентом.

— И точно... — чуть поерзав, достает из кармана домашних штанов телефон. Набирает все в пару касаний. — Моя месть за расходный материал, — фыркает, тихонько тыкая его в кончик носа. — Потом счет проверишь. Я в душ и уколы. Даже не рыпайся, тебе надо, — угрожающие нотки, пока аккуратно, стараясь не потревожить, выбирается из объятий.

— Есть хочешь? Там фрукты есть, персики, кстати, — уже перед входом в ванну напоминает, что можно пожрать что-то помимо его стряпни.