Звездолёт всё ещё ковылял по посадочной полосе астропольского космопорта, а Робин уже включила телефон и абсолютно предсказуемо обнаружила там три пропущенных, каждый через двадцать минут после предыдущего, и объяснительную смску следующего содержания:

Звонил убедиться, что всё благополучно.
Перезвони по прибытии.
С возвращением.
- Ф.

Финч, её менеджер, как всегда сама деликатность. Они созванивались около трех недель назад, и большую часть разговора обсуждали приятную ерунду — вино, кажется, и малозначительные музыкальные новинки, — но, кладя трубку, Робин отчетливо сознавала: на Эпсилоне о ней не забыли, и убытки, которые она приносит лейблу своим бездействием, растут с каждым днём. Когда-то, уже целую жизнь назад, её хиатус окупился триумфальным возвращением. Но больше они не могут себе такого позволить.

С ней связывался и фонд, и эти звонки нервировали Робин чуть ли не сильнее, чем угроза её карьере. Не то чтобы за карьеру она была полностью спокойна — Финч говорил что-то о том, каким ударом её затворничество станет для всей индустрии и как они ни за что, ни в коем случае не могут её потерять, но он, конечно же, пел сладкую чепуху. Нет, угроза карьере Робин была вполне себе реальна. Наивно, в конце концов, думать, что вынужденное назначение на должность главы клана Дубов никак не повлияет на её место в чартах. Но, откровенно говоря, убытки, которые нёс лейбл, были куда менее тяжким бременем на её совести, чем собственное невнимание к фонду.

Ещё с катастрофы на Амфореусе счета стремительно пустели, количество необрабатываемых заявок росло, а рук не хватало — рук всегда не хватало. У них периодически бывали подобные кризисы, но обычно их легко было разрешить чередой благотворительных мероприятий и концертов. А Робин сидела на Пенаконии, как прикованная, и всё не решалась оставить её даже ненадолго.

Она почти уже было нажала на мигающий значок «перезвонить», но в последний момент представила, какой у неё сейчас будет напряженный, усталый голос, и передумала. Отправив вместо этого обещание выйти на связь как можно скорее, она обратила было взгляд в иллюминатор, но тут телефон чирикнул ещё одним уведомлением. Всего лишь от оператора:

Вы снова дома!
Робин, добро пожаловать на Эпсилон.
Роуминг отключен.

***

Вообще-то Робин жила не в Астрополисе. Как любой главный курортный город, он не был ни столицей, ни пристанищем звёзд, да простят ей эоны этот нелепый каламбур. Но, конечно, она здесь бывала нередко, и для неё всегда берегли номер в местном отеле.

Ей здесь нравилось, на самом-то деле. Говоря, что Эпсилон напоминает ей родную Пенаконию, она имела в виду прежде всего Астрополис — она ведь сама выросла на курортной планете, где было всё то же: лощеный отель и всеобщая праздность, и пусть различий больше, чем сходств, но меню шведского стола почти совпадает.

Вот только здесь он пользовался спросом. Пенаконийские постояльцы все без исключений брезговали.

Робин поправила дорожную шляпку и кивнула какому-то господину в черном блейзере с красными лацканами. Она не будет от них прятаться. Господин было заколебался, на его лице затеплилось так хорошо знакомое ей узнавание, но в конце концов он слегка поклонился и прошел мимо.

Конечно, перспектива вести переговоры, напрямую касающиеся будущего Пенаконии, пока в соседнем конференц-зале заседают сотрудники Корпорации, несколько нервировала Робин. Однако по некотором размышлении она приняла решение не делать из своей поездки секрета для КММ. Ей нечего было противопоставить их информаторам, а неискренность в итоге могла оставить её в довольно дурном положении.

«Что ж, в таком случае, — подумала Робин, провожая взглядом собственные чемоданы, которые на тележке увозили из лобби, — вот она я».