меня называют Куутар, Дева Луны, «Субретка»,
третья из Одиннадцати Предвестников Фатуи,
но помни, Странник, все эти имена как разные фазы луны

Она явилась на свет около пятисот лет назад — в таинственном месте, где Первородная вода слилась с куувяхки, в Святилище Хранителя Клятв. Так исполнилось древнее пророчество, обещавшее рождение новой Богини Морозной Луны. Сама же рожденная на свет не хранила и толики памяти о своем появлении — лишь отголосок песни, звучавшей в тот час, и призрачное тепло ускользающих объятий.
⠀⠀⠀⠀⠀

Благоговение, за которым скрывалось отчаяние.

⠀⠀⠀⠀⠀Когда людям нужен бог, они ищут его в темноте, протягивая руки не к свету, а к обещанию избавления. Подчас они ищут его так же, как тонущий ищет опору, — не задумываясь, выдержит ли она его вес.
⠀⠀⠀⠀⠀Потомкам Морозной Луны был нужен символ. И дар новорождённой богини был воспринят ими как должное, её скромное присутствие — как данный им обет, что Куутар исполнит своё предназначение под звучание хвалебных гимнов. Та, кто позволила называть себя Куутар, ощутила одиночество на холодном пьедестале, в самом средоточии панегириков. Она не смогла пролить свет на истину, ведь сама блуждала во тьме. И в этом она была бессильна.

Инстинкт сработал раньше, чем
неокрепший разум успел отдать
себе в этом отчёт.

⠀⠀⠀⠀⠀Новый путь был выстлан снегом, хрустящим под ногами, словно шёпот самой Морозной Луны. «Иди вперёд, не бойся». Каждым шагом он отзывался в сердце Колубины, предупреждая и маня одновременно, обещая встречу с новым, неизвестным и опасным — и вместе с тем ещё одну попытку встать на ноги.
⠀⠀⠀⠀⠀Коломбина верила: в Фатуи не приходят случайно. Эта организация, рождённая волей Царицы, принимала лишь тех, чьи судьбы уже были отмечены мраком. Страх одиночества и неизвестности подтолкнул лунную деву принять предложение Архонта Крио. Между ними возник особый уговор, частью которого стало обещание: лишённая материнского тепла девочка могла обрести дом под снежно-белым крылом Царицы. И всё же, найдя себя в стенах нового приюта, Коломбина постепенно перестала питать иллюзии. В глубине своего ледяного сердца Царица оставалась расчётливой. В недрах её естества зрела цель, выточенная из боли и утраты. За заботой скрывалось стремление — нащупать достаточную силу, способную однажды бросить вызов самому небу. Коломбина боялась, что, поддавшись страху, совершила ошибку; терзалась мыслью о том, что должна была надеяться лишь на себя. Она продолжала петь, стремясь призвать дух чего-то до боли родного, но никогда полностью не принадлежавшего ей. Подобно крику младенца в глухой ночи, прорезающему тишину и обращённому к чуткому сердцу матери, Коломбина искала родство с чужим миром и надеялась научиться различать правду от лжи, вслушиваясь в мир так же чутко, как к звону парящих снежинок над плечом Царицы.

Её песня не была молитвой
и не была мольбой —
скорее отголоском памяти о том,
чего она никогда не могла осязать.

⠀⠀⠀⠀⠀Быть по-настоящему нужной и чувствовать себя таковой — вскоре она поняла, — тепло, подаренное ей у очага предвестников Фатуи, ложилось на плечи особым пледом. Иногда оно дарило утешение, иногда приятно согревало, но она по-прежнему не смела оборачиваться в него целиком. Она знала, что их руки были рядом, направляли и поддерживали, — и всё же не осмелилась ухватиться за них. Скользя сквозь пальцы, словно песок, Коломбина оставалась рядом, но всё так же чуть поодаль — пленница своей призрачной колыбели и замыслов Царицы. Ведь то, что не связано прочными узами, легче всего отпустить. То, что дорого, рано или поздно становится инструментом, а последствия ложатся на тех, кто рядом.
⠀⠀⠀⠀⠀В стенах нового дома постепенно проступали трещины, а в долгом молчании Царицы таилась угроза — ожидания, которые девушка боялась более не оправдать, ведь не знала, на что в действительности была способна. Уснуть и проснуться прежней по утру казалось облегчением, но каждая ночь молила повиноваться зову трепещущего сердца и протиснуться сквозь железные прутья, пока они не сжались подобно клетке. Снова.

Со мной нужно договариваться каждый раз лично.