- Невозможно!
- Я отказываюсь в это верить, папа!
Сегодняшний завтрак был омрачен ужасной новостью. Ясмин тяжело дышала, крепко сжимая вилку, а Гортензия сидела настолько напряженно, что казалось швы ее туго затянутого корсета вот-вот разойдутся.
Хозяин дома, правда уже лишь до конца недели, Морис, с горечью сообщил дочерям страшную весть: он разорен. Дом был отдан за долги, а им предстояло покинуть великолепный Париж и вернуться в деревню Вильнев, где когда-то вырос их отец.
У них оставалась всего неделя, чтобы собрать вещи и навсегда оставить жизнь, к которой они привыкли.
Белль медленно отпила чай, пытаясь осмыслить услышанное. В отличие от сестер, она замечала тревожные признаки в работе отца уже несколько месяцев. Но даже для нее эта новость стала ударом. Она ожидала трудностей, однако никак не предполагала, что все рухнет настолько быстро.
За столом повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь тихим звоном фарфора.
-  Я так решил, - непреклонно сказал Морис. - Этих денег должно хватить, чтобы мы продержались, пока положение дел не улучшится.
-  Эмма поедет с нами? -  спросила Ясмин, уже заранее опасаясь ответа. Их домоправительница была с ней рядом почти с самого детства. Осознание вынужденной самостоятельности для Ясмин ощущалось хуже смерти.
- Нет. Ее жалованье не входит в мои планы на ближайшие месяцы. Она останется здесь.
-  О, Боже... -  Гортензия коснулась лба и тяжело вздохнула.
Белль продолжала молчать, погруженная в свои мысли. Скорее всего, их ожидали очень трудные времена. И те «ближайшие месяцы», о которых говорил отец, казались ей лишь попыткой смягчить происходящее для старших дочерей. Ведь жизнь в Вильневе может и вовсе затянуться на годы.
-  Белль? Ты ничего не скажешь? -  Морис перевел взгляд на младшую дочь, вырывая ее из потока сумбурных мыслей.
-  Мы можем взять нашу библиотеку? - наконец спросила она.
Недовольный стон Гортензии прозвучал почти сразу. Похоже, ее младшая сестра совершенно не понимала масштаба происходящего. Они лишились дома, привычной жизни и положения, а Белль думала о книгах!
-  Нет, дорогая, - мягко ответил Морис.
Он попытался улыбнуться, но горечь отравила эту улыбку ещё до того, как она коснулась его глаз.
-  Но я позволю тебе выбрать несколько книг.
Промокнув губы белоснежной салфеткой, Морис поднялся из-за стола.Оставаться в столовой дольше не было сил. Ему самому было тяжело произносить эти слова. Каждый ответ, каждый вынужденный отказ чугунным молотом крушил жизнь, которую он так долго строил для своих дочерей. Он мечтал о больших деньгах, а они только  привели его к судебным приставам.
-  Эмма поможет вам собрать вещи, - произнес Морис уже у двери и покинул общество дочерей.
Сестры закончили завтрак молча.. Ни одна из них больше не притронулась к еде. Каждая пыталась осмыслить услышанное этим утром, которое все еще казалось дурным сном. Хотелось поскорее проснуться. Но…