— привет.

у кевина мокрые после душа волосы, капли падают на плечи и неприятно стекают по шее вниз, попадая за воротник. рене всякий раз приходится ждать, пока опустеет стадион, и за это время кевин успевает отметиться перед камерами с дежурным комментарием, зайти в раздевалку и в душевую. там он обычно торопится, и таким образом выигрывает время, чтобы вот так посидеть на несколько рядов ниже нее. считанные минуты, если игра выездная, немного дольше, если домашняя — но тогда всегда существует риск быть обнаруженными. стадион, все-таки, редко когда бывает безлюдным.

отличная игра, говорит рене, и кевин тихо вздыхает. что-то случилось с ним за последнее время, и экси вдруг оказался не единственной темой, которая имеет значение. постоянные изматывающие тренировки теперь кажутся ему бессмысленными. хозяин будто пытается избавить своих игроков от любых посторонних интересов, буквально промывает им мозги. неужели кевин прежде с радостью этому поддавался?..

у них не остается и свободного часа. они даже учебу в университете не считают чем-то важным. только корт, только победа, и кевину становится тошно от мыслей о том, какой ценой она порой дается.

и ему следовало бы прекратить эти встречи. если кевин не боится за себя, то мог бы подумать хоть о рене. даже если ее лично хозяин не тронет, то каково ей будет смотреть на… ну, смотреть.

— ты можешь перевестись в университет эдгара аллана и, если повезет, посидим на какой-нибудь совместной лекции.

его голос достаточно резкий, чтобы между строк читалось — это глупая идея. кевину нельзя. если хоть кто-то обратит внимание, начнет подозревать, что у него есть приятели не из числа воронов… что ж, у хозяина достаточно рычагов давления. у рико мориямы их и того больше.

и все же он каждый раз ждет окончания матча, торопится на верхние трибуны, чтобы побыть рядом.

и каждый раз думает, что теперь-то она уже не придет. больше всего кевина напрягает невозможность проверить, здесь ли рене, аж до последнего момента. ни с корта, ни со скамьи запасных ее не разглядеть среди зрителей, и всякий раз кевин холодеет внутри, представляя, как толкнет дверь и поднимется на совершенно пустые трибуны.

может, тогда бы его наконец отпустило.

кевин рассматривает ее, пока она не встает на ноги — тогда он напрягает плечи и колени, тоже готовясь в любой момент вскочить: вдруг он ее своими словами обидел, и теперь рене хочет уйти. тогда в следующий раз они уже встретятся на рождественском балу, а это не так уж скоро.

— куда ты?.. — спрашивает раньше, чем становится ясно — она не уходит.

он чувствует себя идиотом. щеки обжигает жаром, кевин проводит пятерней по волосам, стряхивая капли.

— ты же знаешь, я пригласил бы тебя куда-нибудь, если бы мог. — напрямую он никогда прежде не говорил об этом, но иногда упоминал в переписке. смски — опасная штука, и кевин удаляет их вскоре после прочтения или отправки. на его телефоне нет пароля, и рико может взять его в любой момент.

но вот что, если бы он попробовал. если бы сказал брату: я иду на свидание. кевин привык лишь воображать его реакцию, но он не знает, какой та будет на самом деле. может, вовсе и не плохой. может, он слишком плохого мнения о рико?

кевин тоже поднимается. обычно так они прощаются, но на самом деле у него есть еще какое-то время, и он вообще-то думал провести его за разговором. точнее, провести его, слушая рене — ему всегда нравилось, как звучит ее голос, о чем бы она ни рассказывала. все время ей удавалось найти какую-то тему, которая не была ни важной, ни тревожащей, но все равно вызывала интерес. а еще ее темы не касались экси, и для кевина это было в новинку.

— садись обратно.

это звучит почти похоже на просьбу. кевин плохо умеет разговаривать с кем-то вроде рене, ведь обычно он общается либо с воронами, либо с журналистами. ни один из этих хорошо изученных стилей сейчас не подходит.

— знаешь, мне осталось всего пару лет до высшей лиги. — он усаживается первым, словно подавая пример. устало упирается локтями в колени, кисти безвольно свешиваются вниз. пара лет — по сравнению с уже прожитым, не так уж много. — не то чтобы я предлагал тебе подождать… — звучит, наверное, будто он не в лучшей юниорской команде страны, а в колонии строгого режима. — но что ты думаешь?

и он снова на нее смотрит. если уж пошлет его — так пусть хоть в лицо.