Недвижимость в тихом историческом районе, раскинувшемся прямо вдоль реки Рок, считалась неоправданно дорогой и абсолютно неподходящей для «обычных» людей. Высотный отель, близость казино, спортивный комплекс и еще десяток зданий, построенных в разное время и с разными целями создавали ощущение неестественности, будто кто-то абсолютно неумелый тренировался играть в «СимСити». Именно там, среди этого нагромождения стилей и эпох, наискосок от здания национальной почты, выполненной в псевдоантичном стиле, располагался грузный краснокирпичный дом с арочными окнами, принадлежащий через первые–вторые–третьи руки кому-то из Календиса, а потому предоставленное Хьюзам исключительно на безвозмездной основе.
Достаточно далеко от любопытных глаз, достаточно удачно, чтобы прикрываться историческим бутик-отелем с комнатами в стиле разных десятилетий, достаточно скучно и попросту отвратительно, если говорить о виде из окон.
Возможно, именно поэтому в номере номер восемь были наглухо зашторены окна.
Там, в атмосфере бежевых, текстурных, немного вычурных стен и очень-очень мягкой, хоть и по-своему серьезной мебелировке восьмидесятых годов прошлого века продолжили свой диалог Людус и Мэрилин. Последняя в общих чертах уже знала о том, что произойдет, но все равно сжала пальцы Людуса чуть крепче после стука в дверь.
— Войдите, — сказала она после едва уловимого кивка своего собеседника.
В проеме двери показалась высокая девушка в молочно-белом костюме с широким поясом. Руки ее были пусты, взгляд — внимателен.
А улыбка — как у стюардесс.
— Приветствую вас, госпожа Гриффит, — коротко кивнула она, бесшумно заходя в комнату. — Меня зовут Юдифь и мы вместе с Людусом сегодня здесь исключительно с одной целью — помочь в вашем путешествии.
Она легко провела рукой вдоль сенсора у входа — свет стал приглушенней и спокойней. Мэрилин заметила, как неестественным светом блеснули радужки глаз молодой женщины — это заставило ее насторожиться ровно на одно мгновение, достаточное, чтобы понять, что узкая линия света, пробравшаяся через опущенные портьеры, лежала на лице Юдифь своеобразной татуировкой, расчеркнувшей все ее тело.
— Вы наверняка слышали, как все происходит, — сказала Юдифь, вышагивая к дальней стене. — Но я повторю еще раз, чтобы не было никаких пробелов. Вы можете прервать меня в любой момент, чтобы задать любой вопрос.
— Хорошо, — кивнула женщина, немного выпрямив спину.
В конце концов, формат презентаций чего-либо был для нее давно известен и понятен, а потому, позволив Юдифь продолжить, она узнала несколько важных аспектов.

— Вы можете остановить нас на любом этапе. Для Людуса придется сказать это вслух, а чтобы я прекратила достаточно будет просто подумать. Но если вам удобней — тоже можете сказать.
— Лучше скажу. Нам стоит выбрать какое-то специальное слово?
Улыбка Веры стала шире — почти некрасивой в своей искренности. Эта женщина была ей симпатична, а значит утреннее шоу должно состояться.
— Только если вы сами захотите. Но в целом мы… довольно чуткие. Но вернемся к нашим планам. Сейчас я усну, — в руках Веры появилась небольшая коробочка с одной таблеткой — белая капсула легла прямо в середину ее языка и исчезла после привычного глотка. — и как только это произойдет, вам нужно будет мысленно поделиться со мной теми воспоминаниями, которые будут важны для нашей истории. Вы кажетесь мне очень чуткой, а потому наверняка сможете ощутить мое присутствие — поэтому, направьте меня, Мэрилин.
Сколько раз эти фразы отскакивали от языка Юдифь, и сколько раз они были встречены этой едва уловимой толикой внутренней уверенности, появившейся с зыбким чувством контроля, было сложно сосчитать. И если ее препаратом было обычное снотворное, то для гостей успокоительное всегда должно было быть немного более комплексным, — думала Вера, устраиваясь на кушетке, стоявшей в самом темном углу номера, и погружаясь в глубокий полифилиновый сон.