— Я ухожу, — прозвучало как будто угрожающе, где-то в отдалении, но достаточно громко, чтобы Шайен спросонья испуганно подскочил.
Ночь наедине с грозным мужиком с повадками рабовладельца оказалась настолько утомительной, что под утро он все-таки отключился. Сработала смесь всего — от пережитых потрясений до того, что наконец-то под ним не тряслось днище повозки. Спал ли Рокшар — вот что оставалось загадкой для мальчишки. Как, собственно, и то, куда он уходил.
— Когда вернешься? — спросил он, вытирая кулаком глаз и озираясь по сторонам.
Впрочем, вопрос Шайена утонул в стуке двери — то, что его попутчик (Шай все еще старательно избегал называть его «хозяином» даже в своей голове) был не из болтливых он понял еще вчера, но тем не менее не прекращал попыток его разговорить. Юноша знал: из общения строится доверие, а из доверия можно было скрутить отличную веревку.
Проследив взглядом за дверью, он услышал, как снаружи щелкнул замок. Посидев некоторое время неподвижно, он продолжал прислушиваться, в том числе к тому, что могло происходить за дверью: топот дочери трактирщика, с утра занятой сбором белья, крики приветствий ранних гостей и чьи-то ссоры через стенку от их с Рокшаром комнаты. Ничего опасного.
Он спрыгнул с кровати и легко покачался в разные стороны, подмечая детали, изменившиеся за ночь. Мало того, что на небольшом деревянном столе в центре комнаты не было ничего, похожего на завтрак, так еще и часть сумок у дальней стены успела исчезнуть вместе с их владельцем. В отличие от Шайена, отправившегося в неизведанное путешествие налегке — из всего скарба у него был только охотничий нож да плащ, — у его грозного попутчика вещичек было с избытком, и когда, если не сейчас, Шайену еще подвернется возможность их изучить?

В процессе тщательного исследования юноша нашел: кожаную флягу, наполненную лишь на треть, из которой за версту несло алкоголем и тухлой травой; сменную одежду — такую же черную, как и вся остальная, что уже была на Рокшаре; несколько склянок, уложенных в перевязь и спрятанных в одежду так хорошо, что сходу и не обратишь внимания; стопку дневников и каких-то писем, написанных разным почерком, но одним, совершенно незнакомым для Шайена языком; скрученные карты в тубах — от крохотных до вполне себе больших, и еще какой-то непонятный хлам. Закинув в рот полоску высушенного мяса неизвестного происхождения (его он, к слову, также нашел среди вещей), Шайен задумчиво жевал, приводя вещи Рована в прежний вид. Вдруг его попутчик будет недоволен беспорядком?
Повернувшись к печи, он деловито пошерудил кочергой среди истлевших углей, пытаясь проверить, не жег ли Рокшар ночью что-нибудь интересное, но лишь поднял столб пепла. Чихнул. Потом еще раз. Потом еще раз так, что мясо чуть не вылетело изо рта. Спешно подойдя к окну, он распахнул его настежь и тут же поежился — кажется, предместье Ригара было не слишком настроено встречать Шайена отличной погодой.