Перед тем, как составить Малеку компанию в гостиной, Агата вежливо откланялась и заглянула на кухню. Там уже вовсю хлопотала горничная по имени Мэри — темноволосая хрупкая женщина лет сорока.

Она была одной из первых откликнувшихся на вакансию домоуправительницы. Во время собеседования Агате показалось, что кандидата лучше, чем Мэри не найти — дело в ее безупречном знании этикета, скромной улыбке, во время которой у глаз собирались морщинки, тихого и спокойного голоса. Во время беседы Агата не уловила ни волнения, ни попытки подлизаться к ней, как к потенциальной руководительнице. Впечатления были настолько приятные, что после диалога с Мэри девушка отменила все остальные собеседования, запланированные на следующий день.

В первые дни сомнения еще оставались. После Марты Нильсен-Харрис опасалась, что скромность напускная, а за мягким вкрадчивым голосом прячется демон, который еще даст ей прикурить. Однако со временем Агата поняла, что ее опасения беспочвенны.

— Мэри, сделайте чай и подай пирог, который собирались выносить к ужину.

«Каким бы ветром его не занесло, надо показать радушие», — подумала Агата, опираясь ладонью об угол стола. Малек когда-то действительно ей помог, и Агата прекрасно это помнила. Теперь, когда у нее был собственный бизнес, восстановленный дом и русская мафия за спиной, уверенность в том, что услуги Малека однажды снова могут пригодиться, крепла с каждым днем.

— И еще вынесите легкие закуски, пожалуйста. У нас важный гость, — бросила Нильсен-Харрис через плечо, уже подходя к двери.
— Да, миз.

Оставлять гостя ненадолго не хотелось. В конце концов, это дурной знак. Хозяйка всегда должна быть рядом — развлекать светскими разговорами, следить, чтобы бокалы (или чашки) не пустовали, заполнять неловкие паузы и всем видом показывать, что ни одна мелочь не способна выбить ее из колеи. Даже есть гость совершенно нежданный.

Агата задержалась у двери всего на секунду, прислушиваясь к тому, как за ее спиной Мэри тихо переставляет посуду, открывает шкафчик, достает чашки. В старом доме звуки ощущались громче: скрип дерева, приглушенный звон фарфора, шорох юбки о край стола. После продолжительной жизни в квартире это все казалось таким… непривычным.

Домоуправительница в особняке, безусловно, нужна, но Агата не привыкла к такому уровню сервиса. Почти всю свою сознательную жизнь она самостоятельно занималась домашними делами: готовила, стирала, убирала, выбрасывала мусор. Тетушка же была птицей совершенно другого полета: вокруг нее была куча ассистентов, садовник, горничная, а однажды она даже хотела нанять дворецкого.

— Миссис Нильсен-Харрис, — вдруг негромко окликнула Мэри, стоя у буфета с чистым подносом в руках. — что-нибудь еще?

Вопрос был простой и совершенно будничный, но Агате на миг показалось, что Мэри не о пироге и чае. Она удержала паузу ровно настолько, чтобы не выдать ни раздражения, ни настороженности.

— Нет, этого будет достаточно, — ответила Агата мягко. — Только не заставляйте гостя ждать.

Мэри склонила голову.

— Разумеется, миз.

Агата вышла из кухни и направилась по коридору в гостиную, машинально поправляя обручальное кольцо на пальце. Этот жест давно стал привычной: короткое движение большого пальца по холодному металлу, чтобы успокоиться и заземлиться. Как будто проверка, что она все еще здесь и сейчас: в своем доме, на своем месте.

Тем не менее, она явственно ощущала, как ее постепенно накрывает беспокойство. Дело в том, что в ее понимании Малек не относился к людям, которые приходят просто выпить чаю. Он мог улыбаться, говорить любезности, вспоминать прошлое с почти светской теплотой — но за каждым его визитом всегда стояла причина.

«Так в чем же дело сейчас?»

Несмотря на то, что бизнес ее тетушки — Аннет — был не совсем легальным, Агата при вступлении в наследство старалась держаться «правильной» стороны: избегать махинаций, уклонения от налогов и прочих схем, которые бросили бы тень на ту империю, что выстроила покойная. Однако в голове она все еще держала Кадоганов. По отношению к близнецам она испытывала первобытный страх и ожидала, что несмотря на достаточно мирное урегулирование разногласий, мужчины еще себя проявят.

«Неужели уже? Времени прошло не так много с того времени. Что они уже могли устроить?»

У дверей гостиной Агата остановилась, сделала неглубокий вдох и позволила лицу снова принять то выражение спокойного радушия, которое в последнее время давалось ей почти без усилий. Лишь после этого она толкнула дверь и вошла внутрь.

— Извините, что заставила вас ждать, Малек. В скором времени принесут чай и ранний ужин.

К моменту ее возвращения Малек уже расположился в глубоком кресле. Мягко улыбаясь, она опустилась напротив и, разгладив подол юбки, закинула ногу на ногу. Стараясь не выдать беспокойства от его слов, слегка склонила голову набок.

— Нет, тетушка мне не рассказывала. Есть что-то, о чем мне следует знать? Вы можете говорить открыто. Я сейчас перенимаю ее дела, постепенно погружаюсь в бизнес. Если дело важное, то, полагаю, мне стоило бы знать. — она сказала это спокойно, стараясь не делать поспешных выводов.

— Есть риск, Агата, и огромный, что вам снова грозит опасность, — произнес он наконец. — И наш договор еще до конца не исполнен. Давид объяснит подробнее.

Имя Давида прозвучало внезапно. С трудом, но Агата удержала лицо, но сердце пропустило удар. Пальцы на колене едва заметно сжались.

— Давид? Не знала, что вы действуете совместно. - вопрос прозвучал мягко, почти светски. Но Агата внимательно следила за реакцией Малека: за тем, как меняется его улыбка, задерживается ли взгляд, дрогнет ли хоть один мускул на лице. Дверь гостиной тихо открылась, и Мэри внесла поднос. Тонкий фарфор звякнул, когда чашки оказались на низком столике; следом появились пирог, нарезанный аккуратными ломтями, и легкие закуски.

— Благодарю, Мэри, — сказала Агата. Горничная склонила голову и так же тихо вышла, оставив после себя запах свежей выпечки и травяного настоя.

Агата взяла чашку, но пить не стала. Горячий фарфор приятно обжег пальцы, помогая сосредоточиться.

— Необходимо вычислить источник опасности, — продолжил он. — Кому вы еще перешли дорогу, Агата?

Она не ответила сразу. Формулировка была неприятной. Не «кто мог желать вам зла», не «есть ли у вас враги», а именно — кому она перешла дорогу. Будто вина уже лежала на ней, оставалось только назвать имя. Агата медленно провела пальцами по краю чашки.

— Вы спрашиваете так, словно список должен быть внушительным. — она позволила себе легкую улыбку, но та, кажется, вышла холоднее, чем хотелось бы. — Боюсь, после смерти тетушки я унаследовала не только дом, счета и обязанности. Вместе с этим мне достались чужие недоброжелатели, старые долги, недосказанные договоренности и люди, которые почему-то уверены, что имеют право распоряжаться наследием Аннет лучше меня. — Агата сделала паузу, подбирая слова. — Если говорить о тех, кого я могла задеть лично, то в первую очередь — Кадоганы. Наши разногласия удалось урегулировать, но я не настолько наивна, чтобы считать это окончательным миром. Такие мужчины не забывают поражений. Кроме того, есть люди из окружения Аннет. Ее партнеры, посредники, бывшие доверенные лица. Те, кто был доволен прежними правилами игры и не слишком рад тому, что теперь им приходится иметь дело со мной. Я навожу порядок в документах, закрываю сомнительные направления, отказываюсь от схем, которые однажды могли бы уничтожить весь бизнес. Полагаю, это раздражает.